Чтение онлайн

А он оказался подполковником, преподавателем в местном артиллерийском училище. Моим одногодком, но не в пример мне бравым, подтянутым. Кстати, давним знакомым Терезы, бывшим ее одноклассником. Он был хороший мужик, мы с ним даже славно выпили однажды на дне рождения Ларисы…

… – Что? – встряхнулся я. Сашка о чем-то спросил.

– Да так… подумалось, – неловко повторил он. – Наверно, интересно, когда отец – писатель.

– М-м… не знаю. Ребята, по-моему, на это не смотрели как на что-то особенное… Лариса, кажется, иногда обсуждала с подругами мои книги. А Денис… он всегда был технарь-одиночка. По всей квартире – рассыпанные «конструкторы»…

– А кем он сделался теперь?

– Инженер. Специалист по вибромашинам.

– А что это за машины?

– Разгрузочные… Есть в нашем климате такая проблема – смерзшиеся грузы. Скажем, уголь или щебенка. Пришел вагон, и в нем сплошная спекшаяся от мороза глыба. Что делать? И вот ставят на вагон машину, которая создает своим механизмом вибрацию. И груз от этой мелкой тряски разрыхляется.

– А вагон? – Сашка проявил неожиданный интерес.

– А в этом-то и сложность. Надо рассчитать так, чтобы груз рассыпался, а вагон не пострадал.

– А если… ну, скажем, корабль или самолет… Если они обледенеют! Можно такой вибрацией корку сбить?

– Трудно сказать… В море или в воздух такую машину ведь не доставишь.

– Да… А я вот что придумал! Если сам корпус заставить трястись? Рассчитать, чтобы дрожал, но не разрушался…

– Идея, наверно, интересная. Только как это сделать? Впрочем, я не разбираюсь. Вот с Денисом бы тебе…

Сашка затолкал Чибу в сумку и встал.

– Пора, наверно, идти…

Я прислушался к себе: нет ли подлого гудения в голове, нет ли боли в спине и ноге? Нет. Удивительно: третий день без таблеток и уколов… Сашка – человек, приносящий удачу.

– Пойдем, проводник… – Я тоже поднялся, подхватил портфель.

Сашка вдруг спросил:

– Вы слышали про катамаран «Даблстар»?

– Нет. Что это такое?

– Это… вроде космического корабля.

– Американский?

– Нет, наш.

– Не слыхал. Странное название, «Двойная звезда»…

– Потому что у него два корпуса… Ты куда?! – Это опять вылез Чиба. И серым зайчонком поскакал впереди нас. Иногда он оборачивался, и голова у него становилась клоунской: с резиновым подвижным личиком. Он блестел глазками и высовывал маленький красный язык.

– Он говорит, что не помнит, с какой планеты, – сказал Сашка. – А еще говорит, что ему триста лет и что он был шутом у короля марсианского народа иттов. Такой выдумщик…

Городок, в который мы пришли, казался игрушечным. Уютный такой, с традиционной площадью и ратушей, облицованной пятнистым мрамором. На ратуше, естественно, башня с часами и флюгером.

Кроме ратуши, каменных домов было немного. А в основном – двухэтажные и трехэтажные строения, обшитые темными досками. Этакий деревянный модерн, которым увлекались в небольших городах в начале двадцатого века. Широкие, часто округлые окна, крутые крыши, мезонины, башенки. Кованые узоры крылечек и балконов.

Было оживленно. Спешили тетушки с кошелками (видимо, с рынка), катались на велосипедах ребята. Распирая пузатым телом тесную улочку, проехал троллейбус.

– Городок в табакерке, – сказал я.

– Ага…

Воздух здешних улиц казался коричневатым, и, наверно, поэтому на домах лежал особый налет, как тонкий слой скрипичного лака. Словно мы и впрямь оказались внутри громадной деревянной табакерки. Или внутри музыкального инструмента из разных сортов звонкой ели и клена. Эхо от велосипедных звонков, голосов, дальней радиомузыки и ребячьей переклички звучало как в пустоте гигантской виолончели…

На невысокой наклонной крыше четверо мальчишек пуляли в высоту из самодельных луков. Оперенные стрелы с шелестом уходили вверх и пропадали в низких просвеченных облаках. Сашка заинтересованно задрал голову.

– А вот ка-ак полетит стрела вниз, – сказал я, – да ка-ак врежет кому-нибудь по макушке…

– У них наконечники мягкие, с липучками… А если хорошо запустить, то и не вернется…

– Прилипнет к каменному своду?

– Одни говорят, что прилипнет. Другие – что улетит… в другое пространство.

– Последняя осталась, – звонко сказал на крыше мальчик. – Чья очередь?

– Пусть Женька запустит, он меньше всех стрелял…

Ребята дали стрелу самому маленькому.

– Только натягивай сильнее…

Стрела умчалась. Ребята и мы с минуту смотрели вверх.

– Ура! – наконец закричали мальчишки. – Тама! Молодец Женька! – И заприплясывали на краю крыши. Они были веселые, ловкие, смуглые, как мулаты.

– В этом свете все загорелыми кажутся, – сказал я.

– Почему кажутся? Тут такое излучение, ультрафиолет. За час кожа темнеет. Смотрите!

Сашка сдвинул на руке свои часики. Под ними открылся бледный след. Надо же! Я приподнял обшлаг пиджака. В самом деле – кисть руки гораздо темнее запястья.

– Вы домой вернетесь как из Крыма, – сказал Сашка.

Я промолчал. Не хотел я домой…

Мы прошли улицу, где развлекались маленькие лучники, и вот тут-то вышли на площадь. Переливчато играли часы.

– Что? Уже семь? А у меня…

– Здесь несовпадение по времени. И никогда толком не угадаешь. Бывает, что там утро, а здесь уже вечер.

– Так и правда вечер… Надо, наверно, об ужине и ночлеге думать. А, лоцман?

– Естественно, – деловито сказал Сашка. И повел меня на другой край площади. – А вот смотрите, Каменные Ворота. Это место так называется – площадь Каменных Ворот.

При выходе на одну из улиц стояли две серые башни. Высоченные, будто колокольни. А точнее – не башни, а две сужающиеся кверху скалы, похожие на чудовищных размеров сталактиты (или сталагмиты?). В двух местах – наверху и посередине – башни были соединены каменными перемычками.

– Впечатляет, – сказал я. – Дело рук человеческих или памятник природы?

– Всякие легенды рассказывают… Будто бы много лет назад они появились неизвестно откуда. Тогда все и закрылось – долина и город…

– А может, тут в основе какой-то исторический факт?

– Может быть… – сказал Сашка со странной неохотой. И сразу опять оживился: – А улица за Воротами знаете как называется? Улица Грибного Дождя!

– Разве здесь бывают дожди?

– Раз в десять лет… Снег чаще бывает, каждый Новый год. Конденсаторы сгущают туман в снежинки. А дождик делать труднее… Тем более грибной! Он ведь должен быть с солнцем!