В гольцах светает
Шрифт:
— При жизни был одинешенек, а со смертью обрел друзей. — Павел тряхнул плечами, подошел к березе. — Давайте оставим память по Герасиму, по нашей встрече.
Он легонько пригнул березку, которую подхватили еще пять пар рук, свили петлей, продернули вершинку. Береза всколыхнулась и склонилась над холмиком тугим узлом.
— Этот узел сделали пять разных рук.
— Один кулак.
— Здесь слились три ручья, которые родились у разных сопок...
— Солнце стелет тропу над белой сопкой! — воскликнула Урен.
Все повернулись в сторону гольца-исполина...
Люди держались тесно, плечо к плечу. Силин стоял посредине, крепко обняв Аюра и Дагбу. Перед ними стояли Семен, Дуванча и Урен. Легкий ветерок играл в ее волосах, путался, набегал снова. А впереди нее, распрямясь, подставив лицо свежему дыханию утра, стоял старый Дяво.
Далеко позади, из-за яблоневого хребта, вставало солнце. Лучи его пронизывали сивые облака над вершиной гольца, зеленый пояс которого все еще путался в тонкой паутине тумана. Голец посылал тысячи голубых искр над просыпающейся тайгой. Вот лучи коснулись его — и он вспыхнул, заливая тайгу лучезарным светом...
— Туман убегает от солнца!
Из груди Павла вырвался вздох, он крепче стиснул плечи друзей:
— В гольцах светает!