Чтение онлайн

– А знаешь, я в детстве обожала колесо обозрения. Мы с Андреем и Ильёй ходили в парк, и я всегда заставляла их кататься со мной. Андрей боялся высоты, но не признавался, а Илья... – она запнулась на секунду, – ну, Илья просто терпел.

Я услышал это имя и внутренне усмехнулся. Сработало, точно сработало. Она старается не думать о нём, тем более, когда со мной. Это хорошо, значит, ревность – отличный двигатель. Все-таки Света с подругой хорошо сработали.

– А ты с ними часто проводил время? – спросил я как бы невзначай.

– В детстве постоянно, – она пожала плечами. – Мы же в одном дворе росли. Потом... ну, потом разошлись немного.

– Из-за чего?

– Да так, – она отмахнулась. – Глупости, школа, экзамены, переходный возраст, Илья поступил в лицей. Ты же знаешь, как это бывает.

Я кивнул.

На самом верху колесо остановилось. Мила снова прильнула к стеклу, а я смотрел на её отражение. Наивная, искренняя, живая. Ну ничего, мне не обязательно её ненавидеть. Достаточно просто... использовать.

– Красиво, – тихо сказала она. – Жаль, что нельзя здесь остаться подольше.

– Можно купить ещё один билет, – предложил я.

– Не, – она улыбнулась. – Второй раз уже не то, первый всегда особенный.

Дальше мы пошли на другие аттракционы. Мила тащила меня от одних качелей к другим, и я едва успевал платить за билеты. Она комментировала всё подряд: какие цветастые палатки с сахарной ватой, как смешно визжат девчонки на американских горках, что у парня в очереди смешная прическа.

– Влад, а ты любишь сладкое? – спросила она, когда мы подошли к лотку с мороженым.

– Да, конечно.

– А какое твоё любимое мороженое?

Я задумался. Честно говоря, мне было всё равно, но пришлось поддерживать беседу.

– Шоколадное, наверное.

– О, я тоже шоколадное люблю! – она засмеялась. – Знаешь, я в детстве мечтала, что, когда вырасту, буду есть мороженое каждый день, а теперь ем пару раз в месяц, и то если повод.

– Почему? – спросил я.

– Ну, можно подумать фигура, – она усмехнулась. – Но уже что-то не так хочется. Наверное, взрослеешь и перестаёшь радоваться мелочам.

Я кивнул, но подумал: она даже не представляет, что такое по-настоящему не иметь возможности есть мороженое хотя бы раз в месяц. Моё детство было другим.

– Давай на эту! – она показывала на вращающиеся кресла.

– Ты уверена? Меня укачивает на таких каруселях.

– Ты просто боишься – она прищурилась.

– Я? Нет, просто...

– Тогда пошли!

И мы пошли. Я честно думал, что меня вывернет, но Мила хохотала так заразительно, что я забыл про тошноту. Она вообще много смеялась, много говорила, много жестикулировала.

– Влад, у тебя лицо зелёное! – кричала она, когда нас крутило.

– Это подсветка такая! – орал я в ответ.

Она смеялась, и я невольно улыбался, но где–то внутри шевелилось раздражение: как же она надоела все комментировать. В кино было лучше – там она молчала, и можно было просто сидеть рядом и думать о своём, а тут приходится постоянно поддакивать, изображать интерес.

После аттракционов мы купили сладкую вату. Мила отщипывала кусочки и отправляла в рот, а я смотрел, как она пачкается.

– У тебя тут, – я показал на свою щёку.

– Где? – она провела рукой по лицу, но не там.

– Дай помогу, – я потянулся и аккуратно стёр вату с её щеки.

Она замерла на секунду, потом улыбнулась:

– Спасибо. Я как маленькая, вечно вся измажусь.

– Это нормально, – сказал я. – Это весело.

Мы сидели на скамейке у фонтана, доедали вату. Я слушал её болтовню вполуха и поглядывал на часы. Время неспешно тянулось, но в целом было терпимо.

– Знаешь, – вдруг сказала Мила, – а я ведь редко так просто гуляю. Всё учёба, общага, дела, а тут как будто в детство вернулась.

– Это хорошо, – кивнул я.

– А ты часто гуляешь?

– Не очень, – признался я. – Тоже учёба, плюс тренировки по волейболу.

– Ох уж эти спортсмены, – усмехнулась она.

– Это комплимент?

– Это констатация факта, – засмеялась она.

Я улыбнулся, но подумал: констатация факта – это то, что ты дочка Котовых.

– О чём задумался? – спросила она, прерывая мои мысли.

– Да так, – я улыбнулся. – О том, что хорошо, что мы пошли гулять. Спасибо, что написала.

– Мне тоже хорошо, – она откинулась на спинку скамейки и посмотрела на небо. – Иногда нужно просто вырваться куда-то, знаешь? От всего: от учёбы, от общаги, от...

Она не договорила, но я понял. От Ильи. А ведь она сама не понимает, как удачно вписывается в мой план. Чем больше она будет бежать от него ко мне, тем легче мне будет. Я стану тем самым «вырваться», тем, с кем можно забыться.

Я посмотрел на её профиль, освещённый заходящим солнцем и решил, что пора добавить романтики, чтобы она окончательно мне поверила.

– Мила, – сказал я, наклонившись чуть ближе. – У тебя такие большие красивые глаза… как у коровы.

Она замерла, потом медленно повернулась ко мне.

– Что прости? – переспросила она с выражением, которое трудно было расшифровать.

– Это комплимент, – пояснил я, стараясь сохранить невозмутимость. – Коровы – красивые животные и у них большие, выразительные глаза.

– Влад, это самый странный комплимент, который мне когда-либо делали, но я не хочу, чтобы этот вечер что-то испортило, так что ладно, принимается.

Она улыбнулась. Совсем не похожа на ту девочку из богатой семьи, которую я рисовал в воображении. Я думал, она будет избалованной, капризной, с чувством превосходства, а она – обычная. Но это ничего не меняет, теперь я здесь, с ней. И у меня есть возможность... что? Что я хочу на самом деле? Чтобы она узнала и страдала? Я не знал точного ответа, но знал, что просто так отпускать эту историю не собираюсь.

– Если хочешь вырваться, я всегда рядом.

Она улыбнулась в ответ, и на секунду мне показалось, что в её глазах мелькнуло что-то тёплое. Или показалось? Неважно. Главное – она доверяет, главное – она идёт ко мне сама. И у меня всё идёт по плану.