Чтение онлайн

проверка предстоит серьезная.

От командира мы вышли в приподнятом настроении: оба зачислены в одну эскадрилью — третью. Наш

командир — капитан Кривошлык.

Покидая командный пункт, я в одном из его отсеков за диспетчерским столом увидел уже знакомые мне

золотистые кудряшки. Девушка-ефрейтор говорила по телефону. Заметила нас и улыбнулась одними

глазами. [9]

Знакомство с комэском было коротким.

— Вы будете в звене лейтенанта Бикбулатова, — сказал капитан Кривошлык и сделал в своем блокноте

какую-то запись.

Знакомлюсь с Бикбулатовым.

О характере человека можно порой судить по внешности. Не надо быть большим психологом, чтобы

понять: лейтенант Бикбулатов — волевой и требовательный. Выразительные карие глаза смотрят прямо, в

упор. Стройный, подтянутый, энергичный. Сразу угадывается сильная натура.

Я всегда уважал таких людей и поэтому к Бикбулатову проникся симпатией. Уже позднее понял, что не

ошибся: Бикбулатов был смелым бойцом, хорошим товарищем и настоящим командиром. Он

превосходно владел техникой пилотирования, обладал быстрой реакцией, принимал решения, казавшиеся

порой отчаянными, но всегда приносившие ему боевой успех. В этом проявлялось его умение мыслить, трезво оценивать обстановку, реально взвешивать свои шансы.

2.

На следующий день всех новичков собрали в самой просторной комнате и ознакомили с программой

боевой и политической подготовки. За двадцать с лишним дней нам предстояло овладеть методами

самолетовождения, техникой пилотирования, произвести стрельбы и бомбометание, отработать

групповую слетанность в составе звена, шестерки, восьмерки, изучить район боев и тактику противника, запомнить силуэты вражеских самолетов и другой техники. Словом, нагрузка была предостаточная.

Особенно для меня, если учесть, что в стенах военно-учебного заведения мне предоставили только два

самостоятельных полета по кругу (всего двенадцать минут самостоятельного налета на Ил-2).

Первая часть нашей программы была до отказа насыщена занятиями. С особой настойчивостью и

прилежностью мы овладевали теорией, углубляли свои политические знания. Многое нам дали беседы, лекции и политинформации, проводившиеся политработниками. Они рассказывали, как во время

Сталинградской битвы наш полк обеспечивал наступление наземных частей; [10] о клятве 2000

комсомольцев-добровольцев: «Ни шагу назад! Отстоим Сталинград!»

И сейчас помню, как партийная организация подняла вопрос перед личным составом дивизии о сборе

средств на постройку звена самолетов Ил-2. На этот призыв горячо откликнулись все воины. За два часа

собрали 82 000 рублей. А всего по этому призыву было собрано 104 тысячи рублей.

В эти горячие дни комсомольцы вступали в ряды Коммунистической партии. Помню, как волновался при

вступлении в ряды коммунистов Бикбулатов. В своем заявлении он писал: «...Прошу принять меня в ряды

ВКП(б), так как хочу коммунистом бороться с фашистскими поработителями»{2}.

Как-то пришел к нам замполит майор Гонта и рассказал об участии нашего полка в Сталинградской

битве. Затаив дыхание, слушали мы о героических делах старших товарищей.

...Командир второй эскадрильи старший лейтенант Суклышкин от командования полка узнал, что на

аэродроме Питомник совершают посадку транспортные самолеты, доставляющие для окруженных

гитлеровских войск боеприпасы, снаряжение и продовольствие. Все подходы к аэродрому были сильно

защищены и прикрывались плотным заслоном зенитного огня.

Тщательно изучив систему противовоздушной обороны, комэск сумел со своей группой прорваться

сквозь стену заградительного огня. Штурмовики вышли на цель и за несколько минут уничтожили

тринадцать вражеских самолетов.

В тот же день группа, ведомая Суклышкиным, еще раз «наведалась» на аэродром. На этот раз фашисты

встретили смельчаков не только зенитным огнем: в воздухе барражировали истребители, которые не

замедлили наброситься на самолет ведущего. Но Суклышкин и на этот раз выполнил задание. Правда, его

«ил» был подбит, а отважный летчик получил ранение. Однако он сумел перевести машину через линию

фронта и совершить посадку на своей территории. [11]

Узнали мы и о том, как отличился уже знакомый нам лейтенант Тараканов. Он получил задачу

произвести фотографирование объекта. Это значит: идти по прямой, не меняя курса, высоты и скорости.

Весь огонь вражеских зениток он вызвал на себя. Только вышел из зоны огня, как насели «мессеры».

«Ил» загорелся. Осколками разорвавшегося снаряда Тараканов был ранен в лицо, но продолжал

выполнять боевую задачу. Скольжением сбил пламя и взял курс домой.

Диву давались на аэродроме авиаторы, как это удалось Тараканову дотянуть домой на самолете, в

котором было около двухсот пробоин, поврежден центроплан, пробиты стойки шасси и пневматики.

Машина еле слушалась рулей. А при посадке отвалилась часть хвостового оперения{3}.

В этой неравной схватке сыграли свою роль мужество Тараканова, его высокое летное мастерство.

— Младшему лейтенанту Заплавскому, — рассказывал комиссар, — пришлось выполнять боевое задание

в весьма сложных метеорологических условиях. Вражеские зенитки открыли шквальный огонь «на

звук», и один из снарядов угодил в самолет. Заплавский на поврежденной машине выполнил задание. Но

уже на обратном пути его стал преследовать «мессер». Отважный летчик сумел уйти от врага, перетянуть

через линию фронта и благополучно посадить подбитую машину. Затем он сообщил о своем

местонахождении в полк, попросил прислать специалистов из полевой авиаремонтной мастерской, вместе с ними восстановил самолет и перелетел на свой аэродром...

Мы внимательно слушали замполита, и рассказанные им эпизоды из боевой жизни наших старших