Чтение онлайн

В Майсоре мне показали старинные джайнские свитки, написанные на пракрите. Это древний устный язык, записанный санскритскими буквами. Чтобы выучиться пракриту, нужно было сначала изучить санскрит. И еще — хинди. Это показалось мне чрезмерным, я испугался, что не справлюсь. Возможно, именно в этот момент мой Путь немного померк, и дальнейшие мои искания стали несколько хаотичными. Но я не прекратил их.

Я не пил алкоголь и лимонад, не ел мясо и рыбу, избегал даже кондитерских продуктов, в которых использовались яйца. Никаких неудобств от этой добровольной аскезы не было — запрещённые продукты вызывали у меня отвращение.

В Бангалоре мне пытались открыть «третий глаз» и учили дыхательным упражнениям на сомнительных эзотерических курсах. Чередуя частоту дыханий — глубокое медленное, быстрое, очень быстрое, а потом снова медленное — можно было впасть в транс и почувствовать энергию и свет, подобные тем, что я видел во сне, но гораздо слабее.

Ещё у меня появился джайнский учитель, который беседовал со мной о жизни. Он подарил мне книгу для джайнских детей младшего школьного возраста. В книге писалось, например, что те ребята, у кого мерзкий или писклявый голос, в прошлой жизни сквернословили или лгали. Сухорукие воровали, косоглазые наслаждались порочными зрелищами — каждый физический недостаток имел свою кармическую причину. В книге так же разъяснялось, как сорвать яблоко, не испортив карму. Худший и самый преступный из способов — спилить всю яблоню. В порядке убывания кармической ответственности шли следующие варианты: забраться на яблоню и сломать ветку, трясти яблоню, пока яблоки не упадут, протянуть руку и сорвать яблоко с ветки. Каждый из способов вёл к наказанию. Карма слепа, как греческая богиня правосудия, она ни на кого не злится, но ничего не забывает и никогда не прощает. Ты в любом случае будешь расплачиваться за свои поступки, в этой жизни или в следующих. Согласно книге, самым безопасным было подобрать упавшее яблоко с земли — в этом случае ты не совершал преступления перед дживой — жизнью, а значит не нёс ответственности.

Но разговоров о добре и зле мне было мало, хотелось большего. Может быть даже уйти жить в горы и стать бродячим святым? Я уехал на север в Харидвар, чтобы жить в ашраме и практиковать йогу. Ашрам принадлежал святому учителю, который, по словам его учеников, когда состарился, не умер, а просто испарился.

В харидварском ашраме я вставал в 4 утра, распевал мантры, медитировал и участвовал в огненных обрядах ягья. В Индии существуют научные институты, всерьёз пытающиеся изучать воздействие религиозных обрядов, таких, как ягья, на экологию и атмосферу местности. Во время ягьи группа собравшихся у очага людей часами напролёт поёт мантры и подбрасывает в огонь щепотки ароматической травы, впадая в религиозный транс. Помню, что находиться в этом трансе было очень хорошо. Каждая мантра заканчивалась словом «сва-а-ха». Его пели хором, и в этом протяжном слове терялось собственное «я», растворялось эго, я становился частью группы. Точнее — одним организмом с другими людьми, участвовавшими в ритуале. Таким же организмом, моментально принимающим любую форму, как пчелиный рой или стая морских рыб.

Я начал ходить в длинной белой рубашке-курте и в дхоти, полосе ткани, которую индийские мужчины обматывают вокруг бёдер. Аскеты и йоги смотрели на меня с пониманием, а попрошайки, наконец, перестали просить деньги.

Иногда мне казалось, что я весь вибрирую. В пальцах рук я часто чувствовал электрическое покалывание. Положив руку на лоб, я мог унять собственную головную боль, да и вообще любую боль у себя, а иногда и у встречных людей. Я с удивлением смотрел на себя в зеркале: мои волосы отросли, подбородок украшала борода и даже мои глаза поменяли цвет с тёмно-серого на ярко-голубой.

В Ришикеше у меня вновь появился гуру, учитель медитации. На этот раз мне удалось достичь эффекта, о котором пишут в книгах — я ощущал энергию, несущую блаженство. «Со-о-о. Хам-м-м. Со-о-о. Хам-м-м» — вдох, выдох. «Я — это Он» — бесконечно повторялось индийское заклинание. Я не знал, Он это или нет, но энергию чувствовал. Она входила в меня сверху через голову, как сплошной поток света. Дыхание в этот момент прекращалось, да и нужды в нём не было. Хотелось лишь сидеть в позе лотоса и счастливо улыбаться, как каменные статуи Будды.

Наверное, это было состояние близкое к самадхи, что-то вроде летаргического сна, в котором месяцами могут находиться легендарные мистики и йоги Востока. Это состояние делало меня счастливым, но и пугало одновременно. Иногда мне казалось, что лучшим местом для жизни была бы крошечная каморка монаха. Или даже тихая темная одиночная камера в какой-нибудь тюрьме, где можно было бы до конца жизни пребывать в состоянии медитативного счастья. Но всякий раз я выскакивал из медитации, боясь, что без дыхания задохнусь и умру.

Я также переживал, что у меня почти не осталось желаний — мне не хотелось ни есть, ни развлекаться. Мне были не нужны ни семья, ни дом, ни новая одежда, ни что-либо ещё. После долгого перерыва я включил ноутбук, чтобы посмотреть кино, и тут же почувствовал, настолько мне неприятно глядеть на мерцающий экран и бегущие по нему картинки. Это было почти так же гадко, как идти мимо мусульманских торговых рядов, где вывешены освежеванные бараньи туши.

Но более всего меня беспокоило то, что я перестал видеть свои Знаки и больше не понимал, куда и зачем иду. Казалось, что в своих духовных поисках я просто топчусь на месте. Шестимесячная индийская виза заканчивалась. Можно было продлить её, выехав в Непал и вернувшись обратно, как делают многие. Но я решил отправиться домой, чтобы навестить родителей. Купил билет и улетел из Дели.

В России моё «духовное» состояние быстро покинуло меня. Поменялось окружение, сменился климат и образ жизни. Я начал пропускать занятия йогой, стал позже просыпаться, перестал медитировать. Вновь стал «нормальным», что встретило одобрение со стороны друзей и родственников. Моя жизнь вернулась в привычное русло, а чудеса пропали совсем.

В Индии говорят: всё, что мы видим вокруг себя, лишь иллюзия. Если так, то прогулки в белом балахоне по предгорьям Гималаев ничуть не более безумны, чем офисная работа в мегаполисе. Разве что первая иллюзия приятнее.

Дорогое удовольствие, 2011

Механическая тётя из станционного громкоговорителя всю ночь напролёт что-то объявляет на хинди, перемежая свою речь мажорной музыкальной отбивкой: «та-да-а…» Хочется закричать спросонья: «да отрубите же ей наконец голову!» Жаль, что я не настоящий махараджа, да и головы у тёти нет — один механический голос. Её невольные слушатели: лежащие вповалку на тускло освещенных перронах индийцы и мы, пассажиры стоящего на вокзале Агры супердорогого поезда «Махараджа Экспресс».

Отодвигаю занавеску, но замечаю прямо перед собой несколько чумазых парней, молча смотрящих ко мне в окно. Смутившись, снова прячусь за цветную ткань, отделяющую «гламурный» мир от «реального». Оказывается, быть богатым не так уж просто.

Из существующих в Индии полудюжины поездов класса люкс, таких как «Дворец на колёсах» или «Золотая колесница», «Махараджа Экспресс» — самый современный. Первый коммерческий рейс состоялся в марте 2010 года. В индийских блогах тут же разгорелись споры по поводу этого поезда: нужно ли его ненавидеть за то, что на нём ездят толстосумы, или любить за прибыль, которую он приносит экономике Индии? Зачем вообще платить такие деньги за то, чтобы увидеть несчастную индийскую провинцию с писающими мальчиками? — спрашивает один из блоггеров.

Что ж, в любом обществе найдутся как любители считать чужие деньги, так и те, кто и свои не особо считает. «Махараджа Экспресс» предназначен для последних. Не просто для обеспеченных людей, а для настоящих махараджей, не стесняющихся своего богатства.

Стоимость билетов — от 800 долларов за один день пути. Маршрут от Мумбая до Дели поезд проходит за 8 дней, не торопясь и делая остановки, чтобы пассажиры успели осмотреть достопримечательности.

Для пассажиров предусмотрены просторные купе с кондиционерами и отдельными ванными комнатами. В моём купе (3,5x2,5 метра) две кровати, но я живу один. Есть стол для работы, стулья, телефон, телевизор, кондиционер, стенной шкаф и даже сейф. Когда поезд стоит, можно поймать сигнал wi-fi и воспользоваться Интернетом.