Чтение онлайн

По дальнобойной артгруппировке

День 20 августа был солнечным и теплым. Время уже приближалось к обеду, а кучевая облачность не успела закрыть и половины неба, что сулило и на ночь хорошую погоду.

В столовую мы шли вместе с Костей Иконниковым, обсуждая происшедший недавно в полку случай. С одного самолета над целью не сбросилась 500-килограммовая бомба - зависла, как принято говорить в авиации. Не сбросилась она и после того, когда экипаж предпринял все положенные в таких случаях меры. Пришлось возвращаться домой с опасным грузом.

Зашли на посадку со стороны леса. В момент выпуска воздушных тормозных щитков самолет, естественно, встряхнуло, и бомба сорвалась с замка держателя. Через несколько секунд произошел взрыв огромной силы. Самолет находился очень близко от места взрыва и тем не менее не пострадал. Только после тщательного изучения всех обстоятельств специалисты нашли этому объяснение. Бомба, приближаясь к земле под углом 35-40 градусов, ударилась о толстый ствол дерева и до взрыва резко изменила направление движения, вследствие чего взрывная волна прошла в стороне от самолета. К счастью, и на земле никто не пострадал. Причиной же зависания бомбы стал осколок зенитного снаряда противника, заклинивший замок держателя. Наши неутомимые вооруженцы нашли способ сбрасывания бомбы и в таком случае, хотя вероятность его повторения очень мала.

За разговором мы и не заметили, как нас догнал Сергей Сугак, командир корабля Константина.

–  Братцы, сегодня идем под Ленинград, - волнуясь и не скрывая своей радости, сказал Сергей. - Узнал в штабе полка. Есть распоряжение подвесить бомбы только крупного калибра. Как видно, предстоит расколоть важный орешек, - заключил он свою информацию.

Волнение Сергея передалось и нам. Ленинград с его революционными традициями, богатейшими памятниками истории и культуры был дорог каждому советскому человеку. Когда город Ленина оказался в блокаде, несмотря на исключительно тяжелую в то время обстановку под Москвой, решением Ставки Верховного Главнокомандования из частей дальнебомбардировочной авиации, имеющих в своем составе самолеты ТБ-3, была образована группа для оказания помощи городу. В эту группу вошел и экипаж Сергея Сугака.

К летному составу группы обратился тогда секретарь ЦК ВКП(б) Александр Александрович Жданов: "Я призываю вас бороться за каждый килограмм грузоподъема..." И летчики в ответ на этот призыв в невероятно трудных условиях зимней непогоды доставляли войскам и трудящимся Ленинграда продукты и вывозили из города женщин и детей.

В одном из таких полетов при сильном снегопаде самолет капитана Сугака, пересекая линию фронта на высоте 50-70 метров, подвергся сильному обстрелу крупнокалиберных зенитных пулеметов противника. Был смертельно ранен штурман лейтенант Жуков, тяжело - стрелок-радист Лашков, перебило трос управления руля высоты. Сорок минут мужественный летчик вел поврежденную машину и благополучно произвел посадку, доставив к месту назначения ценнейший груз три тонны продуктов. Аэродром подвергался артиллерийскому обстрелу противника, поэтому экипаж, не ожидая помощи, своими силами исправил повреждения и, заполненный до возможного предела ребятишками, вылетел в обратный рейс.

...Предположение Сергея подтвердилось. Важность предстоящей боевой задачи определялась уже тем, что к нам в полк прибыли командир дивизии полковник Лебедев и старший штурман дивизии подполковник Романов.

–  В январе этого года, - сказал комдив, - после ожесточенных боев войска Ленинградского и Волховского фронтов, проявив исключительный героизм в боях, соединились. Вражеское кольцо, долгое время душившее город, прорвано.

Это была блистательная победа. Однако прорыв блокады Ленинграда еще не устранил угрозы городу со стороны фашистских захватчиков. Линия фронта по-прежнему проходила в непосредственной близости от Ленинграда, и враг имел возможность вести артиллерийские обстрелы жилых кварталов.

Гитлеровцам не удалось огнем войсковой артиллерии сломить боевой дух ленинградцев, стойко выполняющих боевой и трудовой долг. Поэтому враги решили подвергнуть город обстрелу тяжелой дальнобойной артиллерии. В течение нескольких месяцев шла подготовка позиций и сосредоточение этой артиллерии на подступах к городу. Пушки и гаубицы тщательно укрывались в складках местности в районе совхоза "Беззаботный", юго-восточнее Петергофа.

И вот когда фашистские войска, потерпев на земле и в воздухе крупнейшее поражение под Белгородом и Орлом, отступали к Днепру, немецкое командование приняло решение начать обстрел Ленинграда тяжелыми снарядами.

Ставка Верховного Главнокомандования приказала в ночь на 21 августа массированным бомбардировочным ударом частей и соединений авиации дальнего действия эту артиллерийскую группировку врага уничтожить.

Нашей дивизии предстояло замыкать боевое построение частей АДД, имея на каждом самолете бомбовую нагрузку в четыре тонны. Калибр бомб - от 250 до 2000 килограммов.

Комдив выразил твердую уверенность в том, что никакой огонь противника не сможет заставить нас сойти с боевого курса и помешать успешно выполнить поставленную боевую задачу. По остальным вопросам дал указания подполковник Романов.

Боевая задача поставлена, необходимые указания даны, все было предельно ясно. И тем не менее каждый из нас испытывал чувство озабоченности, особой ответственности.

Согласно боевому приказу, нашему экипажу наряду с бомбометанием предстояло выполнить еще и фотографирование цели, поэтому мы замыкали боевой порядок дивизии и вылетали последними.

Фотографирование ночью результатов бомбардировочного удара внешне кажется простым. На самом же деле все довольно сложно. И вот почему. Ночной фотоаппарат сработает лишь тогда, когда под самолетом разорвется ФОТАБ фотобомба, излучающая в момент разрыва свет в полмиллиарда свечей. Бомба эта освещает под собой на мгновение участок земной поверхности, поэтому для ночного фотографирования необходимо, чтобы она разорвалась в воздухе точно над целью и на расчетной высоте. А самолет в это время должен быть точно над ФОТАБ и обязательно в горизонтальном полете, так как фотоаппарат прикреплен к самолету, их оси параллельны - и в обязательной увязке этих требований вся сложность.

Экипажу, проводящему ночное фотографирование, необходимо обладать и большей выдержкой. Действительно, если бомбардировщики после сбрасывания бомб выполняют свободный маневр по курсу, скорости и высоте полета, чем резко снижают эффективность зенитного огня противника, то самолет - ночной фотограф такой возможности не имеет. Он и после сбрасывания ФОТАБ обязан продолжать полет строго по прямой, чтобы выполнить все элементы фотографирования. Такое, казалось бы, незначительное удлинение горизонтального полета над целью оказывается достаточным для ведения по самолету прицельного и более эффективного огня. Нельзя не учитывать при ночном фотографировании и действий зенитных прожекторов. Поймав своим лучом самолет, прожектор не позволит открыть фотоаппарат, так как пленка будет мгновенно засвечена.

С точки зрения самолетовождения предстоящий полет трудности не представлял, так как большая часть маршрута проходила по своей территории, вдоль Ленинградского шоссе, при хорошей видимости земных ориентиров. Кроме того, в городах Загорск, Клин и Хвойная работали приводные радиостанции.

Выполнив все предварительные расчеты по самолетовождению, бомбометанию и фотографированию, подготовив соответствующим образом карту и получив в бортовом журнале визу старшего штурмана дивизии с отметкой "К полету готов", мы отправились на аэродром.

Инженер по вооружению Вадим Михайлович Семенов доложил мне отдельно о количестве и калибрах подношенных бомб (на самолет были подвешены четыре ФАБ-500, две ФАБ-1000 и четыре ФОТАБ), очередности их сбрасывания, готовности бомбардировочного вооружения и прицелов, а также об установке замедления на ФОТАБах, поскольку в воздухе они должны взрываться на заданной мною высоте.

Семенов прибыл в эскадрилью в июле 1941 года, в период формирования полка, сразу после окончания Военно-воздушной инженерной академии имени Н. Е. Жуковского. Высокая военная и техническая культура, исключительное трудолюбие позволили молодому инженеру с первых же дней завоевать авторитет и уважение товарищей. За два года его службы в эскадрилье не было ни одного случая отказа в работе бомбардировочного вооружения или прицелов. Знал Вадим отлично и стрелковое вооружение, хорошо стрелял из крупнокалиберных пулеметов, поэтому часто летал с нами на боевые задания в качестве воздушного стрелка.