Чтение онлайн

Когда взяли курс на остров Рюгеп, на самолете Перегудова отказал мотор. Бомбы экипажу пришлось сбросить в море. Уже у Штеттина от экипажа Водопьянова на КП поступило донесение о том, что самолет также поврежден: идет на цель на трех моторах.

И все же удар по Берлину был нанесен. Всего до 4 сентября 1941 года советские летчики произвели на фашистское логово десять налетов. По военным объектам Берлина было сброшено несколько сот крупнокалиберных фугасных бомб.

Весь мир узнал о подвиге наших летчиков. Вот что писали об этом парижские газеты: "Налеты застали немцев врасплох, для налетов были использованы новейшие советские самолеты, качество которых вызывает восхищение у всех авиационных специалистов".

Лондонское агентство Ассошиэйтед Пресс передавало: "Берлинцы, которых в свое время уверяли в том, что их городу не грозит опасность воздушного нападения, теперь знают, что столица уязвима для налетов как английской, так и советской авиации. Это весьма важный психологический фактор, который окажет большое влияние на моральное состояние немцев".

Родина высоко оценила мужество и мастерство своих крылатых сыновей. Указом Президиума Верховного Совета СССР десяти авиаторам было присвоено звание Героя Советского Союза. Из них пять морских летчиков - полковник Е. Н. Преображенский, капитаны В. А. Гречишников, А. Я. Ефремов, М. Н. Плоткин, П. И. Хохлов и пять авиаторов дальнебомбардировочной авиации - майоры В. И. Щелкунов и В. И. Малыгин, капитаны В. Г. Тихонов и Н. В. Крюков, лейтенант В. И. Лахонин.

Большая группа участников налетов на Берлин была удостоена орденов Ленина, Красного Знамени, и среди них теперь уже летчики нашей эскадрильи Александр Курбан и Арсений Чурилин.

Началась моя боевая работа

Перейдя в решительное контрнаступление, наши войска разгромили под Москвой фашистские полчища и отбросили их на 100-250 километров от столицы. Таким образом была ликвидирована непосредственная угроза Москве и Московскому промышленному району. Началось освобождение советской земли от гитлеровского нашествия.

К этому времени наша авиационная промышленность, перебазировавшаяся в восточные районы страны, наладила производство самолетов и начала их массовый выпуск.

В сложившейся обстановке возникла необходимость и реальная возможность увеличить глубину боевых действий дальнебомбардировочной авиации и мощь ее бомбовых ударов по железнодорожным узлам, крупным станциям, аэродромам, складам на захваченной противником территории, а также по военно-промышленным и административно-политическим центрам на территории Германии и ее союзников.

В этих целях Постановлением Государственного Комитета Обороны от 5 марта 1942 года части и соединения дальнебомбардировочной авиации были преобразованы в авиацию дальнего действия (АДД), с непосредственным подчинением Ставке Верховного Главнокомандования. Командующим АДД был назначен генерал-майор авиации А. Е. Голованов, его заместителем дивизионный комиссар Г. Г. Гурьянов, начальником штаба - генерал-лейтенант авиации М. И. Шевелев.

С первого дня образования АДД ее полки и дивизии начали вести боевые действия преимущественно ночью. Переход к ночным действиям вызывался двумя причинами. Первая - отпала необходимость в систематическом привлечении дальних бомбардировщиков для ударов по живой силе и технике противника в тактической глубине, вторая - появилась возможность бомбардировки объектов глубокого тыла без истребительного прикрытия. Ожидалось, что систематические ночные удары по аэродромам, когда дневная авиация отдыхает, и по железнодорожным узлам и станциям, когда они наиболее интенсивно работают, будут весьма эффективны.

Но для этого надо было накопить опыт. Перед штабом и службами АДД встала задача как можно быстрее разработать тактику боевых действий в условиях ночи, исключив возможность столкновений самолетов, взаимного поражения бомбами при одновременном выходе на цель.

В скором времени был принят такой порядок. Для полка устанавливалось 10-15-минутное пребывание над целью, а также единая для всех экипажей высота бомбометания, отсчитываемая по барометрическому высотомеру. Для выхода на цель выбирался характерный, хорошо видимый визуально, ориентир - точка разворота на цель (ТРЦ), на который обязаны были выходить все экипажи и уже от него на заданной высоте следовать к цели.

Расчет строился на том, что выполнение полета в одном направлении исключит опасное пересечение курсов под большими углами, а в случае "наползания" одного самолета на другой, экипажи успеют увидеть выхлопы газов и своевременно принять необходимые меры.

Практика первых же полетов подтвердила надежность такого способа выхода на цель. Во многих случаях это подтверждала и ПВО противника, средства которой обычно приводились в действие, когда бомбардировщики находились еще на подходе. Располагаясь кольцом, зенитные орудия и взаимодействующие с ними прожекторы в известной мере помогали нашим экипажам определить центр цели. Вместе с тем выход всех самолетов с одного направления и на одной высоте облегчал задачу зенитчикам, ставившим мощный заградительный огонь на подходе, а истребителям - поиск бомбардировщиков. Однако иного опыта у нас не было, и в первые месяцы ночных действий все бомбометания выполнялись именно так.

* * *

Мне, прежде чем приступить к боевой работе, предстояло сдать зачеты по знанию самолета, двигателя, вооружения и выполнить контрольный боевой вылет. Материальную часть ТБ-7 я хорошо изучил на заводе, поэтому зачеты не потребовали дополнительных усилий и времени. А для контрольного полета меня включили вторым штурманом в экипаж известного полярного летчика майора С. А. Асямова и не менее известного штурмана полярной авиации капитана А. П. Штепенко. До войны Штепенко летал в экипаже Героя Советского Союза М. В. Водопьянова. Пожалуй, не было такого места на Севере, от Баренцева моря до побережья Аляски, где бы не побывал экипаж Михаила Васильевича.

На сезон 1941 года их базой была определена Игарка, там они и узнали о войне. На следующий же день на своей двухмоторной летающей лодке Водопьянов, Пусэп и Штепенко вылетели в Москву и, благополучно преодолев огромное расстояние над сушей, приводнились на Химкинском водохранилище. А еще через неделю они уже были на авиационном заводе и изучали самолет ТБ-7. 10 августа 1941 года отважный экипаж бомбил Берлин.

Обо всем этом я узнал вскоре после прибытия в полк, так как любого новичка сразу же знакомили с биографиями старожилов. Надо хорошо знать, с кем ты будешь ходить вместе на боевые задания. Разумеется, и обо мне в экипаже узнали все, что интересовало.

Александра Павловича Штепенко, хотя он был и не намного старше других штурманов полка, из уважения к его опыту, в полку называли по имени и отчеству. И он, знакомясь, представлялся только так. Это был исключительно душевный человек, обладал чувством юмора, порой мог чуточку прихвастнуть, особенно если разговор касался событий, к которым он был лично причастен. При подготовке к полету Александр Павлович сказал:

–  Наша цель - железнодорожный узел Полоцк. Подвешено четыре бомбы ФАБ-250 и четыре ФАБ-500. Бомбить будем оба, но вы первым. Над целью - мы одни.

"Довольно смело! - подумал я. - Не боится передо мной оконфузиться. Понятно, Штепенко - большой мастер самолетовождения, особенно радионавигации. Но когда ему удалось освоить все тонкости бомбометания? Ведь траектория полета бомбы в воздушном пространстве строится под влиянием многих факторов. Под влиянием одного фактора бомба стремится к земле, под влиянием другого - тянется за самолетом, под влиянием третьего - смещается в сторону. И все это надо учитывать". Для меня сегодня эта задача была не из легких: предстояло произвести первое свое боевое бомбометание на новом самолете, с незнакомым летчиком, ночью, в сложных условиях...