Чтение онлайн

В российском космическом центре управления полетами, при нахождении на околоземной орбите космической станции с космонавтами на борту, на земле всегда имеется действующий макет этой станции, который обслуживают в течение всего полета настоящей станции дублеры космонавтов. Прежде чем дать космонавтам на орбите какие-либо рекомендации или указания, руководитель полета вместе с космонавтами-дублерами на земле выполнит на действующем макете станции все технические операции, которые должны будут выполнять космонавты на орбите. Только после тщательных исследований на земле космонавтам на орбите будут даны конкретные указания, что делать и как делать. Руководители Северного флота не догадались вывести в район катастрофы АПЛ «Курск» однотипную с ней атомную подводную лодку 949 А проекта. Это позволило бы спасателям оперативно и наглядно определить состояние затонувшей подводной лодки, детально, перед спуском под воду, разработать порядок действий на затонувшей подводной лодке, передавать на подводные спасательные аппараты точную последовательность выполнения ими технических операций по внезапно возникающим проблемам, быстро ознакомить иностранных спасателей с устройством спасательного люка и корпуса АПЛ. Вместо того чтобы думать, как быстро и эффективно оказать помощь подводникам затонувшей АПЛ, «флотоводцы» Северного флота думали, как спасти свои служебные кресла. Для этого они придумали всякие небылицы о причинах гибели подводной лодки — одна фантастичнее другой. Для примера сравним работу следственной комиссии США, которая расследовала катастрофу АПЛ «Скорпион» в 1968 году и работу нашей правительственной комиссии, которая расследовала гибель АПЛ «Курск» в 2000 году. Американские специалисты не знали причин гибели АПЛ «Скорпион». Подводная лодка затонула в Атлантическом океане на большой глубине и поднять ее на поверхность не представлялось возможным. Следственная комиссия США определила четыре вероятные причины гибели атомной подводной лодки «Скорпион». Первая — неисправность системы управления погружением и всплытием. Вторая — разрыв одного из трубопроводов забортной воды. Третья — неисправность торпедного вооружения и взрыв торпеды. Четвертая — ошибочные действия экипажа по управлению подводной лодкой.

Российская правительственная комиссия определила пять вероятных причин гибели АПЛ «Курск». Первая — столкновение в подводном положении с иностранной подводной лодкой. Вторая — столкновение на перископной глубине с крупным надводным кораблем. Третья — столкновение с миной времен Второй миро¬вой войны. Четвертая — взрыв боевой торпеды на борту. Пятая — столкновение АПЛ с грунтом после уклонения от столкновения с надводным кораблем.

Как видим, версии гибели атомных подводных лодок американских и российских специалистов морского дела существенно отличаются друг от друга. Версии гибели американской АПЛ касаются прежде всего надежности её боевых и технических систем, профессиональной подготовки экипажа подводной лодки. Версии гибели российской AПЛ относятся к какой-то мифической «второй стороне». Точной причины гибели АПЛ «Скорпион» не установлено, но на основе предполагаемых версий американские конструкторы, судостроители, руководители ВМС и сами подводники сделали очень серьезные выводы в отношении надежности оружия и техники атомных подводных лодок и профессиональной подготовки тех, кто обслуживает эту технику. С 1968 года американские атомные подводные лодки не тонут и не запрашивают помощи в океане. Самым главным в деле расследования причин гибели АПЛ «Скорпион» явилось то, что члены следственной комиссии США не побоялись признаться перед американским народом в том, что вероятная причина гибели АПЛ кроется в ненадежности боевой техники и недостаточной профессиональной подготовке моряков-подводников. Честность и откровенность, государственная и гражданская позиция членов следственной комиссии позволили получить наиболее точную информацию о причинах гибели АПЛ «Скорпион» и в будущем уберегли от катастрофы не одну атомную подводную лодку ВМС США. Я уверен в том, что в следственном деле о гибели подводной лодки «Скорпион» не было ни одного подложного служебного документа.

Наша правительственная комиссия установила факт взрыва практической торпеды на борту АПЛ «Курск» и утвердила причину этого взрыва. Она просто фантастическая — течь окислителя через неплотности сварного шва резервуара окислителя. Никакими практическими экспериментами это не подтверждено. Кому нужны такие расследования? Тем должностным лицам ВПК и ВМФ, которые расследовали эту катастрофу, и которые несут прямую ответственность за эту трагедию. Из-за таких «расследований», этот жуткий кильватерный строй сгинувших в мирное время боевых кораблей ВМФ никогда не исчезнет и будет пополняться новыми жертвами.

Есть и другая точка зрения по факту гибели АПЛ «Курск».

Российские «флотоводцы», которые любят повторять слова о том, что «…они проплавали на подводных лодках всю жизнь», и сегодня продолжают утверждать, что АПЛ «Курск» погубили американцы или англичане. Когда русский адмирал М. П. Лазарев слышал разговор своих офицеров, о том, что те много плавали, он говорил им: «Вот этот корабельный сундук сделал три кругосветных плавания, но так и остался сундуком». Как же он прав! Сколько бы морской офицер не плавал, но, если он не научился морскому делу, не научился управлять кораблем или корабельным соединением, не умеет ставить подчиненным задачи и добиваться их выполнения, не может управлять своим штабом, такой офицер вреден и опасен для флота. Те, кто придумывал сказки о гибели АПЛ «Курск» и проводимых спасательных работах, в познаниях морской службы находятся на одном уровне с корабельным сундуком адмирала М. П. Лазарева.

Видя на телевизионных экранах «героев подводных глубин», «лучших профессионалов-подводников» и слушая, какой бред и несуразицу сообщают они российским гражданам о катастрофе АПЛ «Курск», я окончательно пришел к выводу о том, что катастрофа К-141 «Курск» — это не просто катастрофа атомной подводной лодки, это гибель всех наших непомерных амбиций о морском могуществе СССР и России. Да, Россия — великая сухопутная и морская держава, но содержать могучий военно-морской флот, который мог бы в одиночку бороться с объединенными флотами других государств, она не может. Россия может и должна содержать такой флот, который в мирное время обеспечит ее государственные интересы на море, а в военное время совместно с Вооруженными силами страны или коалицией государств отразит любую агрессию, как с суши, так и с моря. За всю 300-летнюю историю флота Россия добивалась громких побед на море в союзе со своей армией и с флотами других государств-союзников или при содействии российскому флоту — иностранных держав, сильных в военном отношении. Ни одно государство, какой бы сильной экономикой и каким бы мощным флотом оно не обладало, в современном мире не может достичь победы на море в одиночку, без союзников. Задача российских адмиралов в мирное время — взвешенно и объективно, с перспективой на будущее определить количественный и качественный боевой состав флота и реальные боевые задачи, которые он может решать; сбалансировать его по организационной структуре и боевым задачам; предоставить ему современное боевое, техническое и тыловое обеспечение. Флот нужно строить для войны, а не для демонстрации в океане морского флага государства на красивых по архитектуре, но малопригодных для военных действий боевых кораблях.

Возвращаюсь к рассказу о катастрофе «Курска».

За гибель экипажа К-141 «Курск» никто из ВМФ и ВПК не понес наказания и не чувствует своей ответственности. Генеральный конструктор ФГУП ЦКБ «МТ Рубин» с упоением рассказывает всем об уникальности и надежности атомной подводной лодки 949 А проекта, восхищается сам собой и сотрудниками фирмы «Мамут» создавшими уникальный проект и исполнившими операцию по подъему подводной лодки на поверхность.

«Главный флотоводец» Северного флота попросил у родственников погибших подводников прощения за то, что «…не смог уберечь… мужиков», и в качестве депутата ушел с флота представлять Мурманскую область в Совете Федерации. Ни разу не слышал его выступлений на пленарных заседаниях Совета Федерации. Хотелось бы знать, как там он обращается к депутатам — «господа», «товарищи», «коллеги» или по привычке — «мужики». За всю историю военно-морского флота нашего государства ни один начальник не позволил себе назвать военных моряков «мужиками». Во флоте были неуставные обращения старших начальников к рядовому составу, но они не носили оскорбительного и унижительного смысла… «Братец», «братцы-матросы», «братишки», — самые распространенные обращения начальников царского флота к своим подчиненным. К офицерам всегда обращались по имени-отчеству или со словами «господин». В советском военно-морском флоте все обращались друг к другу со словом «товарищ». В XXI веке «флотоводец» и «морской писатель Главного штаба ВМФ» называет военных моряков «мужиками», «настоящими мужиками». Удивляться не приходится, потому что до этих высказываний все знали, что на атомных подводных лодках служат моряки-подводники. После того, как некоторые военные писатели перекрестили атомную подводную лодку в «атомарину», все узнали, что на «атомаринах» проходят «невольничью» службу «настоящие мужики». Жаль только, что этих борзописцев никто не называет «маринописами».

Не чувствуют своей вины за гибель подводников «Курска» и спасатели Северного флота. Спасатели, видно, считают, что во время спасательной операции они трудились хорошо, поэтому окончание спасательных работ отметили ужином с деликатесной тресковой печенью и просмотром художественного видеофильма прямо над морской могилой моряков К-141 «Курск». А ведь спасатели, когда смотрели художественный фильм на могиле подводников, не знали, сколько времени жили 23 моряка в 9-ом отсеке. Они ведь восемь дней спасали живых подводников подводной лодки. Что ж, не получилось спасти, зато помянули хорошо. И на том спасибо.

Отмечу еще один факт, который красноречиво говорит о профессиональной подготовке наших «флотоводцев», руководивших спасательной операцией в Баренцевом море. 19 августа 2000 года начальник штаба Северного флота выступил перед журналистами с заявлением: «…по существу мы пересекли ту критическую грань обеспечения жизнедеятельности, которую мы отводили по всем руководящим документам для личного состава экипажа. Эта грань по существу пересечена в течение вчерашнего, сегодняшнего и, может быть, завтрашнего дня… Отсутствие какой-либо информации с подводкой лодки позволяет судить о том, что, видимо, критическое состояние личного состава наступило… Весьма вероятно, нам придется констатировать самое худшее ожидание, в котором мы находимся… Может быть, кто-либо из подводников пытался выйти из затонувшей подводной лодки с глубины более 100 метров, что в принципе не предусматривается, это я вам говорю, как профессионал, и ответственно, в ответ на истерию, которая идет по отдельным телевизионным каналам о том, что они могли всплыть, они там подводники, они там в состоянии, они готовятся…».

Все россияне помнят те даты, которые руководители Северного флота и ВМФ определяли как контрольные рубежи возможного существования живых подводников в отсеках затонувшей подводной лодки. Вначале это было 14 августа, потом — 15, 18 и, наконец, объявили 19 августа 2000 года, что живых моряков на борту АПЛ, скорее всего, нет. При расчете времени возможного существования подводников руководители спасательных работ принимали во внимание только имеющиеся на подводной лодке аварийные запасы регенерации воздуха. По их расчетам регенеративных патронов кислорода подводникам хватало на 5–7 суток. Однако никто из спасателей не учитывал, что даже в сухих отсеках затонувшей АПЛ температура окружающего воздуха была +2–4°. В таких условиях регенеративные пластины кислорода работают с эффективностью не более 20 %, а личный состав, одетый в легкое обмундирование, через 10–14 часов теряет умственную и физическую работоспособность и гибнет. Многие подводники АПЛ К-278 «Комсомолец» погибли не от недостатка кислорода, а от переохлаждения организма в морской воде.

Допустим, что подводники «Курска» одели бы на себя утепленное водолазное обмундирование. В этом случае они погибли бы от холода через сутки. Аварийных запасов тепла на подводных лодках нет, и костер невозможно в отсеках развести. Вот поэтому первой обязанностью тех, кто спасает моряков-подводников, является подача в отсеки, где имеются живые люди, подогретого воздуха или передача им теплого обмундирования и горячих напитков. Руководители Северного флота не выполнили ни первого, ни второго условия продления жизнедеятельности подводников затонувшей АПЛ. Более того, они до 17 августа 2000 года вообще не знали той обстановки, которая сложилась в отсеках затонувшей АПЛ «Курск». Как же они определяли «жизненные рубежи» подводников «Курска»? Так же, как они «нашли» иностранную подводную лодку и английский аварийный сигнальный буй, так же, как «слышали» сигналы SOS.

Начальник штаба Северного флота успевал следить за «истерией на отдельных телевизионных каналах», а узнать, на какой глубине находится верхняя крышка спасательного люка 9-го отсека не удосужился. АПЛ «Курск» затонула на глубине 108 метров. С учетом диаметра кормовой оконечности АПЛ, верхняя крышка люка находилась на глубине порядка 95–97 метров. Для того, чтобы при выходе на поверхность открыть верхнюю крышку изнутри спасательного люка, подводникам необходимо было создать в спасательном устройстве давление 9,5–9,7 кг/см2. Это давление меньше предельного давления 10 кг/см2, при котором допускается самостоятельный выход на поверхность. Не глубина моря, а показания глубиномера спасательного люка 9-го отсека должны были браться в расчёт при определении возможности самостоятельного спасения. Манометр глубиномера в спасательном устройстве 9-го отсека установлен почти у верхней крышки спасательного люка, и он показывал почти такое же давление воды, какое было над верхней крышкой люка. Подводники 9-го отсека до 14 часов 12 августа 2000 года могли выйти на поверхность способом свободного всплытия с автоматическим шлюзованием люка. После 14 часов, из-за длительного нахождения под избыточным давлением 0,6 кг/см2 они должны были выходить способом подъема по буйрепу со шлюзованием спасательного люка вручную или способом затопления 9-го отсека. В последнем случае им бы пришлось создавать в 9-ом отсеке избыточное давление порядка 9,8-10 кг/см2 и подниматься на поверхность по буйрепу с остановками на определенных глубинах для декомпрессии.