В когтях багряного зверя
Шрифт:
Винты, механизм управления ими и руль Гуго сконструировал из частей трофейных бронекатов. Система была предельно простой, но ее монтаж все равно занял у нас полтора месяца.
В один из этих дней и было суждено умереть «Гольфстриму»…
Разбирать его на части я не позволил, но велел Сенатору взять в качестве основных двигателей для плота оба ДБВ с нашего бронеката. Гуго не возражал, а, наоборот, поблагодарил меня за столь щедрое предложение. Он, как и я, тоже привык к нашим Неутомимым Трудягам, успел как следует изучить их и знал, на что они способны в критической ситуации.
Оба сердца «Гольфстрима» были удалены и пересажены на плот, который по нашему общему согласию был назван «Гольфстрим-2». А сам отныне мертвый истребитель так и остался стоять на вершине прибрежного холма, развернутый носом к океану – там, где я попрощался со старым, слабеющим другом перед тем, как умертвил его собственными руками. Умертвил, не позволив ему дожить оставшиеся месяцы до неотвратимой естественной кончины.
Еще одна безвременная и трагическая, но на сей раз ненапрасная смерть, которую нам пришлось скрепя сердце пережить…
И в день, когда мы, загрузив на плот последние пожитки, наконец-то распрощались с Мадейрой, мертвый «Гольфстрим» был единственным, кто провожал нас, глядя нам вслед с береговой кручи. А мы еще долго оглядывались и махали ему руками. Так, словно он и впрямь был еще жив и просто решил остаться, потому что ему понравился этот гостеприимный остров. И даже когда Мадейра скрылась за горизонтом, мне казалось, что меня и «Гольфстрим» все еще связывает крепкая незримая нить, которая не порвется, даже если мы уплывем отсюда на другой край света.
А тем временем «Гольфстрим-2» бежал по волнам на северо-восток, оставляя за кормой пенный след, и увозил нас к неведомым берегам, на которых мы планировали начать новую и, как хотелось надеяться, более счастливую жизнь…
…Жизнь, которая и станет для нашего маленького Бориса привычной реальностью. А все те истории минувшей эпохи, о какой расскажем ему когда-нибудь я, Долорес, Убби, Гуго, Патриция и Физз, пускай будут для него всего лишь обычными страшными сказками…