Чтение онлайн

А посреди этого великолепия высится сама Ольга Пална, и в каждой руке у нее отборный принц на продажу: в левой желтенький, узкоглазенький, в нарядном кимоно, из-под которого торчат тонкие ножки в гэта, а в правой черненький, волоокий, в тростниковой юбочке и с крупным золотым кольцом в носу.

— А вот кому принца? Хорошего принца? — нараспев голосит Ольга Пална, встряхивая продажных аристократов так, что юбка черненького задорно шуршит, а гэта желтенького со стуком падают на прилавок. — В хорошие руки отдам по дешевке! Налетаем, принцев покупаем! Прекрасные принцы недорого!

— А покрупнее нету? — морщит нос покупательница — одноглазая ведьма с бородавкой на носу. — Такого же, но другого?

Она щупает люляки черненького принца, кривится и ворчит:

— Тощеват, какой с него навар?

— Так это же диетический принц, безхолестериновый! — уговаривает Ольга Пална. — Берите, все равно лучше не найдете. Не пожалеете, потом еще ко мне придете. Вам любой на этом рынке скажет, что самые лучшие принцы — у меня!

— Ох, ну заверните вот этого, порумянее, — вздыхает покупательница, и Ольга Пална сноровисто заворачивает арапа в целлофан.

Черный принц не сопротивляется. Он покорно вытягивается на прилавке, складывает руки на груди и тихо лежит, позволяя себя упаковать, только пугающе моргает под оберткой и кротко улыбается.

Оля застонала, перекатилась на спину, вскрикнула и проснулась.

Часы в мобильном телефоне показывали третий час ночи.

В номере было тихо, снаружи доносилась приглушенная расстоянием и стеклопакетом музыка: курортный Сочи еще не спал.

Оля вышла в гостиную, достала из мини-бара минералку, заглянула к Люсинде и увидела, что подружка даже не ложилась. Постель ее была не смята, вообще не разобрана, зато завалена ворохом ярких одежек, из которого дразнящим языком на ковер стекало красное шелковое платье «номер два».

Очевидно, неутомимая Люсинда жила в одном ритме с бессонным курортом.

На столике в гостиной красовался лаконичный натюрморт из пустой бутылки, трех стаканов и одинокого яблочного огрызка с кривым поросячьим хвостиком.

Поморщившись, Ольга Пална вытянула из-под бутылки исписанный листок и прищурилась, разбирая пьяные каракули Люсинды.

«НАШ ПЛАН» — было крупно написано сверху.

Далее следовал типичный модернистский поток сознания, к счастью для читательницы, забракованный автором еще на стадии написания. Ниже этого монолитного текстового блока, решительно перечеркнутого крес-накрест, волнообразно тянулись четыре короткие пронумерованные строчки:

Цифры Люсинда прорисовала аккуратно, а к буквам отнеслась без уважения, так что слова Ольга Пална разобрала с трудом, а смысла их вообще не уловила.

Прописная буква «Ж» в первой и последней строках этого произведения приближали его к классическому рондо, но даже будучи знатоком изящной словесности, Ольга Пална затруднялась с пониманием написанного. Подозрительное «Ж» ее сильно смущало, упоминание фамилии супруга настораживало.

«Громов может», кто бы спорил, он многое может, в том числе и послать кого угодно на любой иероглиф, но зачем же доводить доброго человека до такого состояния? Оля пообещала супругу, что будет вести себя хорошо, и не собиралась обманывать.

А семинар…

— О боже, семинар! — спохватилась Ольга Пална.

Утро нового дня они с Люсиндой должны были начать с присутствия на практическом занятии с участием высоких шишек из министерства образования региона.

Семинар назывался «Казачьи традиции в этнокультурном воспитании детей в Краснодарском крае» и, разумеется, подразумевал знакомство участников с означенными традициями, но не настолько близкое, чтобы с утра пораньше дышать на уважаемых коллег перегаром, трясти косматым чубом и ругаться нехорошими словами на разные буквы. А Люсинда после вечерней пьянки и разгульной ночи как раз и будет выглядеть как типичный персонаж с картины Репина «Запорожцы пишут письмо турецкому султану», с единственной поправкой на женский пол, что сделает образ еще более колоритным.

— Где ее носит? — вслух возмутилась Ольга Пална и тут же с облегчением услышала усталое «Пф-ф-ф» причалившего лифта.

— Людмилексанна!

Она произнесла это, совсем как их школьная завуч.

— Я Людмиль… Ик! Санна! — попыталась выпрямиться и козырнуть Люсинда в полосатом вечернем платье «номер три».

Она тигровой шкурой висела на плече незнакомого витязя, который был загорел, белозуб и достаточно крепок, чтобы удерживать сползающую по нему Люсинду одной рукой.

Энергичная попытка Люсинды отдать честь Ольге Палне успехом не увенчалась, потому что лифт был слишком тесен для аэробики. По всей видимости, Люсинда с гораздо большим успехом могла бы вскоре отдать свою честь вот этому самому дюжему молодцу, но Ольга выскочила в холл и решительно разъединила пару, стащив подружку с витязя за свободную от козыряния руку.

При этом любительница лифтовой аэробики не удержалась на ногах сама и свалила подружку, так что обе они оказались на полу и не скоро попали бы в номер, если бы не помощь витязя.

Он помог подняться Ольге и перегрузил из общего холла в прихожую номера неустойчивую Люсинду, которая тут же свернулась уютно на коврике калачиком.

— Спасибо, до свиданья, — не слишком дружелюбно сказала Ольга Пална, захлопнув дверь перед носом помощника.

Ей казалось, что он будет стучаться, желая продолжать общение с вялой тигровой креветкой Люсиндой, но витязь молча согласился с новым сценарием. Немного потоптавшись в холле — Оля слушала, прижавшись ухом к двери, — он уехал.

— Йа не пь-йана-йа, — многократно икнула Люсинда, встретив укоризненный взгляд Ольги Палны. — Йа ногу пъдвернула!

Каблук у нее и впрямь был сломан и согнулся к подошве, как складной нож.

— Не пьяная она, — забормотала Оля, порывисто разувая подружку. — Каблук у нее сломался! Мозги у кого-то сломались, а не каблук! Марш в кровать и чтобы сразу уснула, нам с утра на семинар!

— А пошел он! — валясь в постель, повелела Люсинда в отношении семинара, и в голове у Оли тихо щелкнуло: «Куда?»

Семинар, посланный по известному адресу на букву «ж», вполне вписался бы в концепцию, лаконично набросанную Люсиндой на листке из блокнота!

— Ну, хоть что-то проясняется, — пробурчала Ольга Пална, направляясь в собственную спальню.

Стало понятно, что этнокультурный семинар они с Люсиндой некультурно прогуляют.

Что ж, одной загадкой меньше, уже хорошо.

Саша-зам прекрасно знал, как незавидна участь второго лица.

«Два-в-одном» лица сносно уживались только в организме древнеримского Януса — двуликого божества всякого начала, а также дверей, входа и выхода, то есть различных проходов, среди которых Саша-зам особо отметил бы задний. Именно в этом месте проходила большая часть его жизни и уж точно — весь трудовой день.

«Специально обученные люди» быстро выяснили, что машину Сашиного шефа открывали и эксплуатировали без его ведома и разрешения. Удивительно еще, что вернули!

— Запросто могли угнать в Абхазию, пока вы спохватились! — передал хозяину Саша-зам.