Чтение онлайн

Слабый сверхъестественный свет блеснул на серебряной татуировке в виде полумесяца у его правого глаза. Хэзер покачала головой, чувствуя, как губы растягиваются в искренней улыбке.

— Прости, Вон. Я забыла, как чувствителен эмо-радар созданий ночи.

Вон рассмеялся.

— Эмо-радар? Черт, женщина, что за словечко?

Улыбка Хэзер угасла, когда она посмотрела мимо бродяги, надеясь, что Данте спешит по коридору.

— Где он? — наконец спросила она.

Вон нахмурился.

— Он не с тобой?

— Что? — Хэзер уставилась на бродягу.

— Он ушел несколько часов назад, — ответил Вон. — Сказал, что остановится у тебя. Сказал, что хочет поговорить с тобой.

Облегчение нахлынуло на Хэзер.

— Я не была дома, — произнесла она. И почувствовала легкое смущение, потому что предполагала, будто Данте станет избегать ее, как в какой-то драме-о-старшеклассниках. — Ты думаешь, он еще там?

— Я узнаю, куколка.

Зрение Вона на мгновение расфокусировалось, и Хэзер смотрела, как он связывается с Данте, немного завидуя. Она испытала на себе прикосновение сознания Данте в Центре — связь, образованная кровью, временная и интимная.

Зеленые глаза Вона снова сосредоточились на ней.

— Он все еще там и не один.

— Не один? — Ужас вцепился в нее. — Кто с ним?

— Твоя сестра, — ответил Вон.

Портленд, Орегон

22 марта

Его дочь защищала вампира.

Джеймс Уоллес наполнил горячей водой кружку с чайным пакетиком. Когда чай заварился, слабый аромат черники стал витать в воздухе. Он взял его с собой в офис и поставил на нагреватель для кружки, подключенный к розетке. Затем опустился в кресло, кожа скрипнула под его весом. Он провел руками по голове, ощутив пальцами мягкие коротко-стриженные волосы.

Реакция Хэзер на комментарий о том, что Прейжон спас ей жизнь, сказала ему все, что он хотел узнать. Она лгала во время допроса и в официальном отчете. До сих пор лгала. Защищала Данте Прейжона, защищала проклятого кровососущего вампира.

Он не знал, что было хуже — это или ее расследование смерти Шеннон.

По дороге домой в голове крутились несколько вопросов: Как защитить свою репутацию и свою упрямую дочь? Что могло быть таким важным, что ассистент Ратгерс почувствовал необходимость прервать конференцию даже ненадолго? Что, черт возьми, Данте Прейжон сделал с Хэзер?

Когда он вошел через парадную дверь, то первым делом установил контакт со связным в Вашингтоне.

Держи рот на замке, Джим, но Катерина Кортини была здесь, навестила Ратгерс, затем ушла. Ратгерс тоже вскоре ушла — выглядела ужасно злой.

Эти новости потрясли Джеймса. Кортини подчинялась только Теневому Отделению — руке федерального правительства, сформированной некоторое время назад бывшим вице-президентом; по слухам, консорциум [27] составили члены ЦРУ, МО [28] , ФБР и нац-безопасность. Отделение, которое ни перед кем не отвечало и не существовало официально.

Кортини, по слухам, была одним из лучших экспертов по мокрым делам в Теневом Отделении, или человеком, решающим проблемы, — если говорить более политкорректно, той, кто всегда подчищал хвосты.

Учитывая предмет их встречи с Ратгерс и Родригезом, Джеймс предположил, что причина появления Кортини была той же: риск разоблачения Плохого Семени и устранение этого риска.

Второе могло затрагивать Хэзер.

Взяв телефон со стола, Джеймс выбрал номер Хэзер и нажал ВЫЗОВ. Когда включилась голосовая почта, он подумал, что она узнала номер и отказывалась отвечать.

Джеймс спокойно закрыл телефон, решив, что попробует еще раз позже. Затем поднял кружку и сделал глоток чая. Он думал о звонке Энни. Она должна быть у Хэзер, если последовала его инструкциям. С Энни он никогда не был уверен. Ее бросало из огня в холод. Точно так же, как мать.

— Попроси ее остановиться, Энни. Твоей матери было на вас наплевать.

— Тебе тоже. Тебя никогда не было рядом. С нами всегда была Хэзер.

— Я пытался сохранить крышу над нашими головами. Еду в ваших животиках.

— Что если она не остановится?

— Тогда мы никогда не будем семьей снова. Делай то, что считаешь необходимым, — я поддержу тебя.

— Чертов доктор хочет изменить мои лекарства. Он хочет, чтобы я осталась здесь подольше.

— Я позабочусь обо всем, милая. Тебе не нужны лекарства. Ты моя хорошая девочка.

Лицо Энни на мгновение засветилось, надежда выжгла недоверие с лица, как солнечный свет, пробившийся сквозь туман, и он почувствовал себя слабым и больным, почувствовал, что слишком долго оставался в тени.

Джеймс рассматривал фото в рамке на столе, с ним и Хэзер — оба в белых лабораторных халатах, ухмыляются и держат микроскопы. Хэзер тринадцатилетняя, худая, с только формирующимся телом, ее длинные рыжие волосы до талии заплетены в толстую косу, улыбка — широкая, счастливая и непринужденная.

На другом фото были он и Хэзер в запятнанных маслом джинсах и футболках, позирующие перед классическим Mustang, который они вместе отремонтировали. Завитки темно рыжих волос развевались перед измазанным лицом Хэзер, когда она щурилась от солнечного света, в пятнадцать ее улыбка стала немного более сдержанной.

Благодарная дочь просто могла бы отложить в сторону расследование нераскрытого дела, в котором лучше оставить все как есть.

Конечно, если Прейжон не превратил Хэзер в кого-то, отличающегося от девочки на фотографиях на его столе, в кого-то, кто уже не на сто процентов человек. Тогда милосердно будет сохранить молчание и позволить природе, в лице Катерины Кортини, все решить. Этого захочет и сама Хэзер.

Но прежде ему нужно узнать правду. И есть один человек, который сможет дать ответ — если кто-либо вообще знает, что Прейжон, возможно, сделал с Хэзер, спасая ее жизнь.

Поставив кружку назад на нагреватель, Джеймс крутанулся на стуле и включил компьютер. Пока Dell запускался, он составил в уме сообщение, которое отправит.

«Моя дочь все еще человек?»

Дамаск, Орегон

22 марта

Доктор Роберт Уэллс наполнил последний шприц смертельной дозой атропина, затем положил его на косяк двери в спальне. Он спрятал другие шприцы по всему дому в ящиках, шкафах, под мебелью, даже под подушкой жены.