Чтение онлайн

Побуждаемая своими родителями, чье возмущение не утихало со времени приезда во Францию Марии Медичи, Генриетта хотела отныне, чтобы ее считали законной женой короля и подлинной королевой Франции…

Именно поэтому она не могла допустить, чтобы ее сын был отправлен в Сен-Жермен и там воспитывался бы вместе с другими детьми Беарнца.

— Я не желаю, — сказала она, — чтобы он находился в обществе всех этих бастардов…

Само собой, слова ее были тут же переданы королеве, которая пришла в неописуемую ярость и в который уже раз обозвала маркизу шлюхой. В отместку за это фаворитка развлекалась тем, что в присутствии короля и придворных передразнивала неповоротливость и итальянский акцент Марии Медичи. А Генрих IV, вместо того чтобы возмутиться, не только сам хохотал, но хотел, чтобы его друзья, чувствовавшие себя неловко, — смеялись вместе с ним.

На следующий день королеве рассказали об этом передразнивании. Она пожаловалась королю, он с присущей ему бездумностью ответил, что не следует обижаться на шутки, цель которых была поразвлечься.

Понятно, что подобное объяснение не успокоило флорентийку, которая требовала немедленно удалить маркизу из дворца.

Раздраженный Генрих IV поручил Сюлли примирить обеих женщин, а сам тем временем решил отвлечься от домашних неприятностей в объятиях герцогини де Виллар, сестры Габриэль д`Эстре, которая с некоторых пор «стала крутить перед ним хвостом, бросая многозначительные взгляды». А между тем эта юная особа со сладостном улыбкой была довольно ядовитой штучкой. После смерти герцогини де Бофор ей казалось, что именно она и никто другой должна стать фавориткой, «как если бы, — пишет Шарль Мерки, — король был обязан и дальше искать избранницу в этой семье…»

Генрих IV уложил ее в свою постель, но она не произвела на него особого впечатления, и связь эта продлилась недолго. Бедняжка была жестоко разочарована, потому что «вопреки своей природной стыдливости» предавалась всяческим извращениям в надежде обскакать одаренную маркизу де Верней.

Собственный провал настолько обидел ее, что она поклялась разлучить Генриетту с королем. Прекрасно зная, что фаворитка потихоньку наставляет Генриху IV рога с принцем Жуанвилем, она явилась к этому молодому человеку, повертела перед ним хвостом, а умения в этом ей было не занимать, вскружила ему голову и стала его любовницей.

Вскоре в руках у нее уже были нежные письма, которые маркиза де Верней посылала принцу. А ей того и надо было.

— Одолжите мне их, — попросила она. Принц не возражал, и м-м де Виллар помчалась показать компрометирующую добычу королеве, которая буквально подскочила от радости.

— Надо, чтобы король непременно это увидел!

— Об этом я позабочусь, — ответила герцогиня. Когда Генриху IV дали прочесть эти письма, он был очень оскорблен. Дело в том, что м-м де Верней не только писала в этих письмах такие непристойные вещи, что невозможно было усомниться в ее интимных отношениях с принцем де Жуанвилем, но она еще и обзывала короля старикашкой.

Поскольку король всегда питал сильнейшее отвращение к скандальным сценам, он поручил одному из ближайших своих соратников отправиться к фаворитке и излить на ее голову поток оскорблений. Но Генриетта была особой на редкость изворотливой. Она смогла убедить короля в том, что письма написаны не ею, а каким-то фальсификатором, после чего король вернул ей свое расположение, тогда как м-м де Виллар была изгнана из Лувра.

Вот в этих ничтожных интригах французский королевский двор и проводил время в год милостью Божией 1602…

Но очень скоро всем при дворе предстояли совсем иные занятия.

Когда Франсуа д`Антраг, отец Генриетты, узнал о заговоре, подстроенном м-м де Виллар, его затрясло при одной только мысли, что его дочь может оказаться навсегда отвергнутой Генрихом IV. Ему тогда показалось, что пришло самое подходящее время восстановить всю Европу против короля, «который не сдержал своего обещания жениться», и добиться признания своего внука Генриха законным наследником французского престола…

На семейном совете, состоявшемся в Мальзербе, граф Овернский, сводный брат Генриетты, взял на себя руководство намеченной операцией. Через маршала де Бирона, осуществлявшего тайные сношения с заграницей, граф смог связаться с испанским королем Филиппом III.

— Моя сестра обманута, — сообщил он испанскому королю. — Не согласитесь ли вы помочь ей отстоять свои права?

Понимая, что ему представился неожиданный случаи расчленить Францию, испанец пообещал свою поддержку. Было решено, что после смерти Генриха IV, дату которой без всякой аффектации предполагалось обсудить, корона, снятая с головы дофина, будет надета на голову сына Генриетты.

Однако заговор был раскрыт 15 июня 1602 года, и Бирона арестовали в Фонтенбло. Эта новость вызвала сильные волнения по всей Франции, так как маршал, герой битв при Арке, Арси, Фонтен-Франсез, был объектом национального поклонения.

Граф Овернский также был задержан, и теперь оба заговорщика встретились в Бастилии.

Кроме того, фамилию д`Антраг стали произносить шепотом. Тогда же допрошенная Генриетта поклялась, разумеется, всеми богами, что ей ничего не было известно, после чего она, равно как и ее отец, была признанна непричастной к делу.

Дальше судебный процесс проходил без их участия. На исходе долгих дебатов король не пожелал подвергнуть свою любовницу ни малейшему наказанию, более того, он проявил слабость и помиловал графа Овернского. Что касается маршала Бирона, которым фаворитка не интересовалась, ему через несколько дней отрубили голову [79] …

Заговор провалился, и все-таки для Генриетты не все еще было потеряно, поскольку ее главные прелести и умение, столь ценимые знатоками, сохранились в неприкосновенности.

Так что ей оставалось лишь начать все сначала, и граф Овернский не мешкая приступил к делу.

К этому времени и королева, и фаворитка вновь оказались беременными.

22 ноября 1602 года Мария Медичи родила дочь, которую назвали Елизаветой, а 21 января 1603 года маркиза де Верней также родила дочь, получившую имя Габриэль-Анжелика.

Весь двор веселился по случаю этого двойного события, а добрейший народ Франции, который так легко было взволновать, радовался от души тому, какой у него прыткий и галантный король.

Всеобщее веселье неожиданно было прервано новым событием: выяснилось, что один из секретарей короля, некто по имени Ост, в обязанности которого входила расшифровка получаемых депеш, обвиняется в выдаче военных и политических секретов послу Испании. Полиция попыталась его арестовать, но он ускользнул от ареста и утопился в Марне.

Поступил приказ провести расследование.

Граф Овернский спешно покинул Париж и укрылся и своих владениях. Такое странное поведение вызвало подозрение при дворе, и все судачили об этом без тени» снисхождения. Один только король, проявлявший неоправданное снисхождение к сводному брату своей любовницы, не давал никаких объяснений. Впрочем, очень скоро все узнали, что этот печальный рыцарь оказался душой нового заговора.