Чтение онлайн

И, наконец, учитывая актуальность серьезного разговора о некоторых группах авторов, активно включившихся в литературный процесс, выделим наиболее популярные в наши дни

7. Женский детектив;

8. “Черный роман” — назовем так произведения, в которых криминальная жизнь показана “с той стороны”.

Кроме этого нельзя не сказать несколько слов и о т. н. документалистике, которая буквально прорвалась сквозь многочисленные запреты и заслону к широкому читателю. Некоторое время казалось, что документальные записки и воспоминания шпионов и бывших (а может быть, и настоящих) воров, книги литераторов, написанные на архивных материалах, только введенных в оборот, переиздания некогда изданных за рубежом мемуаров известных перебежчиков, эмигрантов, покинувших Россию после войны и воспоминания “вышедших в тираж” деятелей плаща и кинжала “перекроют кислород” художественной литературе. Слава богу, этого не произошло. Но кроме самостоятельной жизни документалистика дала пищу для размышлений и работы многим советским авторам. И это нельзя не учитывать.

Кто придумал перестройку?

Смеем заявить, что перестройку придумал не М.Горбачев с коллегами, а скромные и ничем доселе не примечательные писатели Э.Тополь и Ф.Незнанский. Так уж получилось — в конце 80-х — начале 90-х прежний милицейский роман начал тихо, но быстро умирать. Еще раньше незаметно отпала шпионская повесть: герои этих книг как-то неожиданно оказались совсем не такими, какими их рисовали авторы и представляли себе читатели. В сплоченных рядах остросюжетных произведений начали образовываться пустоты, сначала незаметные, а потом — все больше и больше. Пытаясь заполнить эти ниши, издатели вываливали на рынок груды зарубежного детектива, на прилавках появились долгожданные Чейз, Гарднер, Стаут… Затем, как пишет литературный критик Р.Арбитман, зарубежный детектив начал “раздражать каким-то вызывающим несоответствием нашей безумной действительности и мира грез, честных частных сыщиков, пистолетов “магнум”, замороженных “дайкири”, и роскошных отелей “Хилтон”, где никогда не висит суровая табличка “Мест нет”…”

Не удалось закрыть нишу и при помощи криминальной документалистики. Соревнуясь друг с другом, писатели торопились быстрее донести до читателя все мерзости нашей жизни, ужасы совершенно жутких преступлений… Все это писалось быстро, неряшливо, с учетом политической конъюнктуры — и быстро приелось читателям. Нишу вновь закрыть не удалось. “Правда, авторы прежних наших милицейских (реже — шпионских) серий попробовали перестраиваться на марше и рады бы перестроиться, но только окостенелость поджанра, его возраст и то, что у нас он вечно ходил “в первых участниках” — все это заранее отвращало читателей от былых кумиров, сводила не нет все их робкие (а порой и весьма нахальные) усилия на нет. Вновь доверие завоевать было трудно, почти невозможно…”. Эти строки писались почти 10 лет назад. И время показало, что кое-кому (далеко не всем) все же удалось вписаться в постперестроечное время. И все же бал сегодня правят не они. Но об этом позже.

А сейчас — вновь к вопросу: кто же все-таки возглавил перестройку на книжном фронте? Большинство критиков сходятся на том, что эта честь оказана двум прежде неизвестным как писателям российским эмигрантам Э.Тополю и Ф.Незнанскому. Это потом они рассорятся насмерть и станут завсегдатаями судов, доказывая, кто же сделал больше. А Э.Тополь будет апеллировать к общественности, публично кляня себя в том, что он породил на свет писателя Ф.Незнанского. Впрочем, дело было сделано. И писатель Ф.Незнанский радует русскоязычного читателя своим нескончаемым “Маршем Турецкого”.

А в конце 80-х — начале 90-х годов эта пара с воодушевлением создавала свои первые романы. Правда, не для России, но все же, для русскоязычного читателя, на которого было рассчитано западногерманское издательство “Посев”. Так появились совместно написанные детективы “Журналист для Брежнева” и “Красная площадь”. Отечественные издательства быстро обнаружили искомых авторов и уже в начале 1991 года “Журналист для Брежнева” был издан в России. Чуть позже ленинградский журнал “Нева” опубликовал журнальный вариант “Красной площади”. Затем в полтора-два года были изданы книги Ф.Незнанского “Операция “Фауст”, “Ярмарка в Сокольниках”, “Ящик Пандоры”, Э.Тополя — “Завтра в России”, “Черное лицо”, “Кремлевская жена” и “Русская семерка…”

И снова процитируем Р.Арбитмана: “Судьба подарила нам удачный тандем. Оба автора были выходцами из Союза и уже во всяком случае в деталях не ошибались… Они-то знали, что черная икра не входит в наш ежедневный рацион… и что контрразведка “Смерш” существовала у нас только в годы войны. Вдобавок Эдуард Тополь в бытность свою корреспондентом “Бакинского рабочего” и “Комсомольской правды” наверняка успел запастись самыми разными впечатлениями, к тому же неплохое знание писательской и кинематографической среды тоже помогало делать “фон” детективных романов вполне осязаемым, отнюдь не схематичным. Фридриху же Незнанскому многолетняя служба в прокуратуре СССР дала возможность поднакопить сюжетов криминально-скандальных историй на много лет вперед… Помимо всего прочего, детективы Тополя и Незнанского имели целых три дополнительных достоинства: в основном они были написаны не сегодня, не здесь и не для нас… “Не сегодня” — означало, что вовремя актуализировали темы, до недавних пор запрещенные в России, они говорили, пока другие помалкивали… “Не здесь” — значило, что писатели были в высшей мере свободны от внутреннего редактора, не боялись “нарушить”, “разгласить”, “очернить” — в общем, высказаться достаточно откровенно, не думая о последствиях. Богом был сюжет, все остальное не имело значения. Наконец то, что все романы были написаны поначалу “не для нас” (гласность тогда едва ли кто предвидел) способствовало с одной стороны введению в ткань некоей минимальной доли привычной для нас сегодня острой разоблачительной публицистики… С другой же стороны, “советские тайны” подавались в необходимо-привычной для Запада упаковке динамичного, “крутого”, остросюжетного детектива-триллера… Детективное произведение о наших делах, написанное вдобавок в отечественной традиционной манере, с унылыми рутинными приключениями “по-советски”, с неторопливой ленцой, с непременной “моралью” — просто нельзя было бы продать…”

Впрочем, оторвемся от Р.Арбитмана, с чьим просвещенным мнением мы вполне согласны, и рискнем дополнить его собственным суждением.

Нет никакого сомнения, что обе совместные работы при всех присущих им недостатках проложили дорогу постперестроечному отечественному детективу. Они показали российскому читателю, как сочетать документальное и художественное, всю меру допустимой открытости и, наконец, отношение писателя и “органов”.

Именно после публикации в России “Жуурналиста для Брежнева” и “Красной площади” появилась серия “доппелей”, в которых показано противоборство “органов” с организованной преступностью, друг с другом, наконец, с высшей властью… Конечно, крутизна следователя, пусть даже “важняка” Игоря Шамраева не может не вызвать удивления. У нас в стране даже генпрокуроров научились укрощать, но это в какой-то мере компенсируется отсутствием хэппи-энда: в “Красной площади” И.Шамраев погибает, а его помощники — арестованы и осуждены. “Журналист для Брежнева” В.Белкин просит политического убежища во Франции.

И Тополь, и Незнанский стали, пожалуй, первыми “разгребателями грязи”. В “Красной площади” автор разоблачает заговор и закулисную борьбу в высших эшелонах власти. В “Операции “Фауст” тема подготовки переворота находит свое продолжение. В “Ярмарке в Сокольниках” рассказывается об участии в махинации с драгоценными камнями высших членов госбезопасности.

В “Красном газе” и “Кремлевской жене” следователь Анна Ковина, “тополевский Джеймс Бонд”, как рекомендуют ее авторы одного из предисловий, всеми силами борется за конституционный порядок, в “Кремлевской жене” она находится в эпицентре событий, связанный с попыткой государственного переворота…

Как пишет критика, “детективы Э.Тополя — своего рода “журналистская проза”: фантазии на тему и злобу дня, интеллектуальная игра с реальностью на грани игры с огнем. Чем-то его проза похожа на модный жанр коллажа, когда из документальных фрагментов, узнаваемых деталей, фигур создается сюрреалистическая картина…”

Что же касается второго соавтора — Незнанского, по мнению Э.Тополя, “вруна и афериста, страдающего литературной импотенцией”, то, как считают критики, графомания еще никогда не давала высокого качества. А г-н Незнанский, сидя во Франкфурте-на-Майне, умудряется издавать за несколько недель очередной опус “Марша Турецкого”, объемом в 500 страниц. Совсем недавно один из почитателей его таланта заметил, что начало, середина и окончание очередного “Марша” как-то рознятся друг от друга. Виной, на наш взгляд, стала недостаточная работа редактора. И то: достаточно трудно объединить в единое дело куски, созданные тремя разными лицами. По слухам, на Ф.Незнанского трудится целая команда “литературных негров”. Попробуй, собери в единое целое их творения! Впрочем, пока это не более чем слухи. Как бы то ни было, “художественная основа романа ниже всякой критики, — пишет опять же критик. — Ходульные герои, неестественные пространные диалоги, минимум динамики, никакой язык…” От себя добавим — и сюжетное построение оставляет желать лучшего. Видимо, за долгие годы эмиграции сюжеты, вывезенные с Родины, порядком поизносились… Можно было бы кое-что сказать и по поводу главного героя многоплановых романов — следователя А.Турецкого, наделенного писателем всеми мыслимыми и немыслимыми качествами. Но, кажется, Саша Турецкий постепенно отходит в сторону, — на его место приходит шустрый, но пока достаточно бестолковый адвокат Юрий Гордеев. Видимо, лавры Эрла Стенли Гарднера не дают покоя нашим литературным мэтрам.

Подводя итоги сказанному, следует отметить, что первопроходцы нового постсоветского детектива Э.Тополь и Ф.Незнанский выполнили свою задачу. Созданные ими детективы как бы показали направление, по которому следует идти дальше. В свое время эти книги были актуальны и востребованы читателями. Но сегодня уже, видимо, можно сказать, что новый российский писатель пошел дальше. Жизнь опережает события, описываемые в остросюжетных романах названных авторов. И хотя оба писателя продолжают активно работать, сегодня уже не они являются законодателями литературной моды…

Достаточно давно на встрече писателей, работающих на криминальные темы, в Стокгольме одни из известных западных детективистов снисходительно говорил российскому не менее известному автору: “Есть у вас неплохие детективы. Но они какие-то очень уж бескровные, слишком много назидания…” С тех пор прошло уже более десятка лет, и отечественный детективный роман существенно видоизменился. Теперь на его страницах льются потоки крови, а положительные герои вместо чтения нотаций предпочитают разговаривать при помощи кулаков. И следствие ведется быстро: нет уже известного поединка между следователями Пал Палычами и закоренелыми преступниками. Логичность мышления, поиски доказательств сегодня в отечественном остросюжетном романе — далеко не главное. Главное, как во времена Вышинского, — признание подозреваемого. И совсем не надо быть адвокатом, чтобы понять, что “диктатура закона” нарушается чуть ли не в каждом произведении на детективную тему. Впрочем, что мы все о детективе… Есть ли он? Как говорит активный автор творческого процесса В.Пронин: “Если говорить строго, то у нас в России в жанре детектива никто не работает…” Отвечая на вопрос о книгах Марининой, В. Пронин категорично заявляет: “Это не детективы. Это милицейские романы. Есть еще прокурорские, судейские, зэковские, еще какие-то романы… А настоящий классический детектив — это Эдгар По, Агата Кристи (не вся, конечно), даже Сименон не весь. Детектив — это загадка, узкий круг действующих лиц, узкое пространство: яхта, замок, какая-то арктическая станция… Наутро — труп. Ясно, что убил кто-то из своих. Идет перетряска одеял каждого. Наконец на последних страницах один умный человек говорит: “Он!” Вот что такое детектив — загадка, которая раскрывается на последней странице. А когда с самого начала ясно, кто убил, за что и почему, и весть вопрос только то, что будет происходить дальше, это не детектив, это криминальный роман…”. Автор многотомной “Банды”, если не считать сужения рамок детектива “в узком пространстве”, достаточно точно определил ситуацию, сложившуюся в отечественном остросюжетном романе, который, пожалуй, назвать детективом опасно. Мы можем судить со знанием дела, ибо, готовясь к настоящему исследованию, перечитали горы пухлых книг на данную тему, но так и не обнаружили истинных детективов в полном смысле этого слова. А вот милицейский криминальный роман остался, несмотря на все заявления о его безвременной кончине. Он стал другим, сменил героев, виды расследуемых преступлений и самих преступников, а также методы работы. Сейчас, к примеру, чтобы арестовать преступников, уже не достаточно трех сыщиков, вооруженных пистолетами. Здесь требуется взвод омона, собра или другого спецподразделения, вооруженный автоматами. Сегодня, чтобы проверить рядовой пункт обмена валюты, требуется недюжинная сила… Изменились методы, задачи, цели работы милиции. Появились новые подразделения кроме упоминавшихся — полиция нравов, экологическая милиция, налоговая полиция. Активнее стала работать прокуратура и суд. Все это не могло не сказаться и на книгах на милицейско-криминальную тему.