Чтение онлайн

– Северин, не смейся надо мной! – воскликнула Ильза с мольбой в голосе. В её глазах стояли слёзы.

– Я не смеюсь, – возразил Северин. – Конечно, я мог и по-другому – например, взять палку и разбивать ею головы. В большом мире за это тоже хорошо платят. Если честно, иногда появлялась такая мысль. Но за те головы, которые мне очень хотелось размозжить, пришлось бы заплатить мне самому, причём заплатить очень дорого. Поэтому я предпочёл писать книги.

Ильза сидела, откинувшись на спинку кресла, и, чуть не плача, смотрела на Северина: растерянность, страх, недоверие, восхищение, любовь – целая гамма разнообразных, порой несовместимых чувств, смешались в её взгляде. Северин наполнил бокал и поднёс ей. Ильза, выпив, начала успокаиваться. Некоторое время сидела молча, затем заговорила:

– Я никогда бы не поверила, что это возможно… Я видела книгу – когда была маленькой, мне бабушка показывала. Помню, я очень удивлялась – я никак не могла понять, зачем столько смешных закорючек. Но бабушка сказала, что эти закорючки называются буквами… Что когда-то, очень давно, жили люди, которые их понимали… Эта книга у нас ещё с тех пор, и уже тогда мои предки хранили её очень долго. А когда люди разучились понимать буквы, содержание книги пересказывали из поколения в поколение. Меня и назвали так потому, что в этих легендах рассказывается о девушке по имени Ильза… – она вытерла слёзы, выступившие в её глазах. – Но люди, умевшие читать, умерли так давно, что теперь мало кто верит в то, что они были. Я тоже не верила. И не поверила бы, если бы не встретилась с тобой.

Между тем зелье китайских знахарей начинало действовать. Северин почувствовал, что его захлёстывает нежность, что его неудержимо тянет к этому прелестному цветку, который непостижимым образом расцвёл в уродливых каменных джунглях, среди племени полуидиотов-полудикарей. Желание лучилось из её подёрнутых дымкой глаз, связывало их незримыми нитями, пеленало в кокон на двоих – тесный, уютный, тёплый. И ещё он почувствовал, что теперь или никогда, что через минуту уже не сможет выпутаться из этого кокона. Ильза протянула к нему руки:

– Пойдем?

Северин встал и взял её за руки:

– Я провожу тебя.

– Мы пойдем… к тебе? – она радостно засмеялась.

– Нет, к тебе.

Вышли на улицу. Драка давно закончилась – о ней напоминали только бурые пятна на мостовой, серые клочки одежды и сломанные палки. Прижавшись друг к другу, пошли по тротуару, и бледные луны прильнувших к оконным стёклам лиц сопровождали их на всём пути.

Остановились у входа в один из жилых домов – внешне дома были похожи друг на друга, как близнецы. Ильза смущённо улыбнулась и повлекла Северина за собой, в зияющий прямоугольник входа. Но Басаврюк не сдвинулся с места: он наклонился к её руке, коснулся её губами и прошептал:

– До свидания.

Ильза оцепенела: румянец сошел с её лица, и оно стало бледным, как мел:

– Ты… шутишь? – спросила она с надеждой: на её глазах выступили слёзы.

– Нет. До свидания, – пробормотал Северин, затем повернулся кругом и зашагал прочь. Полминуты спустя его догнал хриплый отчаянный крик – это был предсмертный крик птицы:

– Северин!

Обернулся – Ильза стояла на том же месте – бледная, поникшая, опустошённая – как будто вместе с криком, вырвавшимся ему вослед, из неё вылетела душа. Он помахал ей рукой и ускорил шаг.

Свернув за угол, едва не столкнулся с грудой переплетённых человеческих тел, перекатывающейся по земле. Треснула ткань, мелькнула дрожащая голая нога, послышался слабый крик о помощи. Басаврюк не остановился – изнасилование было явно информационным.

– Поехали, регина, нам здесь больше нечего делать, – пробормотал Северин. Постоянное одиночество выработало у него привычку разговаривать с вещами. Мотор заурчал, машина сдала назад, съехала с тротуара и начала разворачиваться. Окна дома напротив побелели от налипших изнутри лиц.

– Будьте счастливы, милые. Не поминайте лихом, – регина рванулась вперёд. Северин выпрямился за рулём, устроился поудобней. Дышал глубоко, уже почти свободно. Налево, опять налево и… этого не может быть. Здесь был короткий широкий проезд, по которому он въехал в город. Сегодня проезда не было – вместо него тянулась узкая, уводившая вглубь города змееобразная улица. Сдал назад и проехал дальше – но и следующий поворот никуда не выводил. Чертовщина какая-то. Сбавил скорость, стремясь заглянуть в просвет между домами – но просветов не было. Здание переходило в здание, стены сливались в бесконечные полосы стеклобетона. Доехал до перекрёстка и свернул в направлении предполагаемого выезда – но участившиеся прохожие и магазины в первых этажах свидетельствовали, что он углубляется в город. Спокойно, регина, без паники. Северин пытался убедить себя, что рука на переключателе скоростей дрожит под воздействием механизма, а не в силу каких-либо других причин. В конце концов, можно и не сворачивать – любая улица должна вывести из города, а там – по кольцевой или просёлками – можно будет выехать и на нужную трассу. Серые прохожие останавливались и провожали машину бледными пятнами лиц; откуда-то выпорхнула стая мальчишек и с криком понеслась за «региной». Дети были такими же серыми и бледнолицыми, как и взрослые – казалось, их кожи не касались лучи солнца. Северин поехал быстрее, и детвора отстала. Змеи очередей пугливо прижались к информаторию, уступая дорогу. В какой-то момент улицы оказались заполнены людьми до такой степени, что пришлось перейти на черепашью скорость: дома в этой части Инфора стояли теснее и были выше, некоторые достигали двадцати этажей. Затем снова стало свободней, вновь потянулись длинные пустые улицы окраин – унылые коридоры лабиринта, в какой-то момент Северину показалось, что цель близка – улица взбиралась на крутой пригорок и он был уверен, что с этой возвышенности откроется вид на окрестности города. Но город опять обманул его. Когда «регина» взобралась на пригорок, который действительно возвышался над крышами домов окрест, Басаврюк вышел из неё и обнаружил, что город тянется на много километров во всех направлениях, и на грани видимости, у всех горизонтов, приподнимается к небу, как бы образуя внутреннюю поверхность исполинской чаши. В самом центре этой чаши и находился теперь Басаврюк. Между серыми рядами жилых строений, которые действительно напоминали лабиринт, были разбросаны циклопические кубы информаториев; то тут, то там, резко контрастируя с окружающей дьявольской архитектурой, виднелись обезглавленные силуэты колоколен и сломанные стрелы минаретов; у самого окоёма на фоне серого неба вырисовывался белый контур зиккурата. Басаврюк вернулся в машину и закурил. «Регина» покатилась под гору, набирая скорость и стремительно погружаясь обратно в лабиринт. Какого чёрта, всё более разъярялся Северин, чувствуя, что балансирует на грани безумия.

Ведь всего и делов-то выбраться из какого-то паршивого городишка. Панорама – это гипноз, оптический обман, наваждение, мираж, чёрт знает что. Выход здесь, где-то совсем рядом. Не найти его – всё равно, что заблудиться в трёх соснах или утонуть в ручейке. Сам того не заметив, Северин развил огромную скорость. Стены стремительно проносились мимо, случившийся прохожий еле успел выпрыгнуть из-под колёс. Улица начала петлять, так что Северин едва успевал вписываться в её зигзаги. Внезапно впереди он увидел что-то очень знакомое.

Девушка в наряде кремового цвета. Северин начал гасить скорость, но прежде чем «регина» остановилась, девушка осталась далеко позади. Заглянул в зеркальце – сомнений не было, это снова Ильза. Положил руку на переключатель скоростей, чтобы сдать назад. И в этот самый момент на площадь позади Ильзы вышел мужчина в плаще и шляпе. Мужчина остановился на перекрестке, посмотрел вдоль одной улицы, затем – вдоль другой. Северина обдало морозом: он узнал незнакомца. Рванул рычаг и резко вывернул за угол. Девушка наклонилась подтянуть чулок. Человек в плаще и шляпе подошёл к ней. Нагнулся, опёршись ладонями о колени, и что-то сказал девушке. Ильза вспыхнула и бросилась прочь. Мужчина пожал плечами и пошёл дальше: затем вдруг вобрал голову в плечи и споткнулся на ровном месте. Северин выключил двигатель и откинулся на спинку сиденья.

– Да, регина, – пробормотал он. – Если так, то, пожалуй, действительно. Они ни в чём не виноваты. Это не они – это он, Инфор, сошёл с ума.

Вынул сигарету, закурил. Донеслись звонкие голоса – метрах в десяти перед бампером худенькие девочки в серых платьицах играли в классы.

Когда обожгло губы, выплюнул окурок в закрытое окно и включил зажигание. Осторожно объехал девочек, доехал до перекрёстка, свернул, проехал пару кварталов, снова свернул. Теперь он не торопился. В споре с сумасшедшим скорость – не аргумент. И хитростью его не возьмёшь. Он выехал на большую площадь и едва не врезался в огромную толпу серых, которые исполняли уже знакомый танец с палками. Сгустились сумерки, вспыхнул свет – одновременно во всех окнах. На следующем перекрёстке подростки насиловали женщину – в свете окон, чтобы не упустить подробностей. В двух шагах от них, у входа в ярко освещённый ресторан, стояла девушка в кремовом платье.

Северин затормозил и вылез из машины.

– Ильза, – позвал он.

Ильза вздрогнула и повернула к нему лицо. Глаза её радостно вспыхнули, она шагнула к Северину – и растаяла в воздухе.

Северин оглянулся по сторонам – неподалеку стояла будка информата. Направился к ней.

– Номер.

– Это приезжий. Послушай, как выбраться из города?

Несколько секунд продолжалась пауза, затем последовал взрыв дикого, нечеловеческого хохота. Прошло несколько минут, Северин уже собрался повесить трубку, когда сквозь ржанье и кудахтанье пробился наконец голос: