В лабиринте "Ведьм"
Шрифт:
— Можно подумать, я лично её довёл до такого состояния, — пожал плечами пристыженный генерал.
— Разберёмся, — сухо выдохнул доктор и зашёл в двери, за которыми минуту назад скрылись медбратья с Валентиной. И как только он туда зашёл, над дверьми загорелась табло с надписью «ТИХО! Идёт операция!»
Когда Китяж понял, что выспался, он открыл глаза сел на край больничной кушетки и, потянувшись, зевнул. Затем проверил работу организма: зрение, слух, осязание, обоняние.
— Шла Саша по шоссе и сосала шустро… — проговорил он скороговорку, — Подъём, Кирилл Александрович. Нас ждут великие злодейства.
Он сразу сообразил, где находится. Встал, осмотрелся. Просторная больничная палата напоминала простую, но уютную однокомнатную квартиру. Кухня, комната и совмещённый санузел.
В комнате стояла кровать, стол с компьютером и телефоном, и стул. На стуле, аккуратной стопкой лежала чистая, выглаженная форма. Огромный серебристый пистолет лежал поверх.
«Первым делом — душ!» — решил Кирилл и, в чём мать родила, пошёл совершать утренний моцион.
Под душем он стоял минут сорок, чередуя обжигающе ледяную воду, горячей. Контрастный душ вообще помогает придти в тонус организму. Собраться, так сказать.
Выйдя из душевой кабинки, он подошёл к умывальнику. Над умывальником висела зеркало с полкой, а на этой самой полке было то, по чему Китяж, честно говоря, соскучился: зубная паста, щётка, помазок, мыло, чашка для пены, лосьон после бритья и бритва. Опасная бритва.
Воздушная пена, взбитая в чашке, ложилась на распаренную щетину толстым, ровным слоем и моментально впитывалась в каждый волосок. Вообще, бритьё опасной бритвой, целое таинство. Ритуал, не терпящий суеты. Ведь даже такой, казалось бы, простой процесс, как нанесение пены, является ещё и тонизирующим массажем для сурового мужского лица.
Пока пена впитывалась, Кирилл окинул взглядом душевую и нашёл ремень. Он висел прямо у него за спиной, на вешалке, прикрученной к двери. Натянув ремень, он быстро, тремя, четырьмя движениями поправил бритву и приступил к самому процессу бритья.
Если бритва острая, а движения спокойные и чёткие, то любой мужчина сможет побриться. Даже тот, кто всю жизнь портил себя электробритвой. Выскоблив лицо добела, Тяжин посмотрел на себя в зеркало. Провёл рукой по подбородку и бритьём остался доволен.
«Теперь, поесть!» — он вышел из душевой, надел штаны и снял трубку телефона.
— Дежурный! — сухо ответил боец на том конце провода.
— Слышишь, братец. Майор Тяжин говорит. Слыхал про такого?
— Так точно, товарищ майор! — бодро отрапортовал боец.
— Ну и молодец. Скажи мне, что у нас похавать есть?
— До завтрака ещё час, товарищ майор, но по вам есть распоряжение. Что желаете?
— А что есть? — не понял Китяж.
— Всё, что подлежит консервации.
— Тогда, — Кирилл улыбнулся в предвкушении сытного завтрака, — Сделай мне, дружище, омлет из яичного порошка и сухого молока, с копчёным беконом, с галетами и кофе.
— Есть, товарищ майор. Что на десерт?
— А что, — удивился Тяжин, — У нас ещё и десерты?
— А то! Компоты, консервированные фрукты, соки…
— Ладно, ладно, — остановил его Кирилл, — Давай то, что есть, а там разберёмся… И сопровождающего мне пришли. А то я пока не очень у вас ориентируюсь.
— Есть, сопровождающего. Разрешите выполнять, товарищ майор?
— Выполняй, — Тяжин положил трубку и довольно потянулся, — Поспали, теперь можно и поесть.
Через пять минут в дверь постучали, и в проёме появился молодой, скорее всего весеннего призыва, ефрейтор.
— Прошу разрешения, товарищ майор?
— Заходи, — махнул рукой Китяж. Он уже был одет и сидел за столом, покуривая сигарету и глядя в выключенный монитор.
— Ефрейтор Доманов прибыл в ваше распоряжение!
— Как тебя зовут, ефрейтор Доманов? — не поворачиваясь, спросил Китяж, продолжая о чём-то думать.
— Тимофей, товарищ майор!
— Тимофей? — не веря, переспросил Китяж.
— Так точно, товарищ майор. Тимофей.
— Тимофей Доманов?
— Точно так, — не понимая, кивнул ефрейтор, — Что-то не так, товарищ майор?
— А ты знаешь, кем был твой тёзка, Тимофей Доманов?
— Никак нет, — пожал плечами солдатик.
— Учи историю, ефрейтор, — Китяж резко встал из-за стола, — Тем более что в таком ведомстве служишь. Пошли завтракать, — он махнул рукой в сторону двери.
— Есть, учить историю и идти завтракать, — улыбнулся ефрейтор и, крутнувшись на месте, распахнул дверь в больничный коридор. Китяж вышел следом…
Пройдя по коридорам и переходам около километра, они вышли на широкий «проспект» и вскоре оказались у двери с амбразурами. У той двери, которая вела в знаменитый, красный коридор.
Всё это время Китяж прислушивался к разговорам проходящих мимо него людей. И слышал он много увлекательных вещей. Самые популярные слова в этих разговорах были «Китяж», «Команда», «Ведьмак» и «Бронепоезд»
— … а я его лично видел. Роста он, как Коля Валуев… нет. Выше. Страшный, как зверь. В глаза лучше не смотреть. Говорят, он взглядом убивает…
«Ну ты!» — улыбался про себя Тяжин.
— …а ещё говорят, будто Ведьмаку он голыми руками голову оторвал…
«Тоже — бред. Кто такие байки про меня придумывает.»
— … Команда у него — под стать ему. Все — головорезы. Их когда брали в разведку — заставляли зекам приговорённым к смерти, горло перегрызать…
— …Мысли он умеет читать… а в темноте — как кошка видит…
— «А вот это — правда», — согласился Кирилл, — «Видеть в темноте у меня получилось. Не понимаю пока как, но получилось».