Чтение онлайн

Мать, после того как Тяжин исчез, начала хворать. То сердце кольнёт, то поясницу прихватит, а то и вообще, ноги немеют и ходить не хотят.

Ещё, им серьёзно помогают Саня и Ромка, которые организовали такие поиски, что позавидовал бы Шлиман, разыскивающий Трою. Деньгами они тоже помогают. Раз в две недели приезжают и привозят всё, что надо. И даже больше.

Вдоволь накричавшись, и увидав, что его непутёвый сын реагирует на него, как корова на назойливую муху, отец плюнул на пол и злобно налил себе стакан самогона собственного приготовления. И выпил, не закусывая. Затем посмотрел на Кирилл буркнул что-то типа: «Всё хорошо, что хорошо кончается» и вышел во двор.

Дождавшись, пока отец отойдёт подальше от двери, мама тихонько сказала:

— А я знала, что ты жив.

— Почему? — тихо спросил Кирилл.

— Знала, и всё, — пожала плечами Мама и горько усмехнулась, — Чувствовала. А потом, когда твоя подруга две недели назад приходить начала, мне вообще всё понятно стало, — она с укором посмотрела на сына, — Ты почему себя не бережёшь? Ну, ладно себя… Нас с отцом. Дети тебя не видели год почти.

— Как они там? — при упоминании о мальчишках Китяж сначала расцвёл, а потом ему стало очень стыдно. Ведь они действительно, не видели его десять месяцев. И он их.

— А ты у них сам спроси — мама протянула ему мобильный телефон, от которого Кирилл отпрянул, как от огня, — Боишься? Ты же никогда ничего не боялся?

Китяж глянул матери прямо в глаза.

— Ты знаешь, мам… Такое впечатление, что я… Надломился, что ли… Ты сама им позвони… Пусть Женя их на выходные привезёт…

— Она и привозит. Или отец… Это хорошо, что Даня ещё в школу не ходит, а то бы ты их не скоро увидел… Отец завтра за ними поедет. Хочешь, с ним скатайся?

— Не знаю, — с каким-то безразличием ответил Китяж, — Я… это… Поживу я пока у Аббата.

— У Александра? — переспросила мать.

— Угу… У него.

— А чем тебе у нас не живётся? — рявкнул отец через москитную сетку на входной двери, — Нет, ты слышала, мать? Он, видите ли, у Аббата поживёт! Никуда не пойдёшь!

— Пап, — усмехнулся Кирилл, — Ты, вообще, в своём уме? Да мне тридцать лет, без двух месяцев! Давай я сам разберусь, что мне делать и где мне жить.

— Как хочешь, — голос отца вдруг стал холодным, пустым, — Живи ты как хохочешь. Мне уже всё равно, — он пошёл к бане и начал колоть дрова.

— Зря ты так, Кирюха, — мама смотрела не на сына, а на батю. С таким остервенением он вонзал колун в сырые берёзовые поленья… — Он ведь…

— Да всё я понимаю, мам, — перебил её Китяж, — Но и ты пойми меня. Мне сейчас переварить нужно многое… Переварить, выкинуть и жизнь заново начать… Только, с поправкой на детей… Как они?

— Илюха болтает вовсю уже. Самостоятельный, сил нет. Всё сам. Ложку сам. Тарелку сам, стакан сам. ЛЕГО обожает. Домики строит… Данька тоже молодец. На велике научился кататься и уехал к отцу Александру… Ну и получил… А последний раз они с Ильёй разругались. Младший в него машиной кинул, а тот его в ответ… Ну и повздорили…

— А ты, что?

— Ты же знаешь, у меня не забалуешь. Одного в один угол, другого — в другой, и весь разговор… Через пять минут снова были лучшими друзьями…

— Ну и молодцы, — Кирилл был доволен услышанным.

— А ты скажи, сынок, что там такого у «Балтийского» на Ваське случилось? После чего ты пропал?

— Что случилось, того уже не изменить, мам… — Кирилл было взял стакан и уже налил в него самогон, но, почему-то отодвинул его в сторону и грустно сказал, — Давай, не будем оглядываться…

Солнце только встало, а Аббат уже был на ногах. Когда Кирилл вышел на улицу, он стоял на коленях, на огромном утёсе и молился. Тяжин наблюдал за этим действом уже неделю и, наконец, сам решился. Тихо подойдя к камню, он опустился на колени и, перекрестившись, прочитал 90-й псалом.

Аббат, конечно, его услышал, но виду не подал. Его молитва была длиннее и дольше, чем у Китяжа.

Уже позже, за завтраком, Кирилл спросил у Сани:

— Саш, скажи, а что, вот это всё, помогает? — он неопределённо повёл ложкой вокруг.

— В каком смысле, — жуя свою овсянку, переспросил Аббат.

— Ну… В смысле, вот эта молитва… Пост…

— Пост сдал, пост принял, — усмехнулся Аббат, — Я тебе отвечу. Только, сначала ты мне ответь. Вот ты ставишь караульного у продовольственного или оружейного склада. Или у «секретки». А на кой, ты это делаешь.

— Ну, ты хватил, прапорщик, — усмехнулся Китяж, — Знамо дело, для обеспечения безопасности стратегически важных объектов!

— Воооот, — протянул Аббат и отправил очередную порцию каши в рот, — А теперь, другой вопрос. Является ли твоя душа стратегически важным объектом?

— Моя? — переспросил Китяж, — Думаю, что нет. Я столько народу положил… Да и, если честно, не особо я в это верю.

После этих слов Кирилл незамедлительно получил ложкой в лоб от Аббата. Тяжин уставился на Саню вытаращенными глазами, а тот, невозмутимо продолжил трапезничать.

— Как ты думаешь, почему я это сделал? — и не дождавшись ответа, продолжил, — А потому, что ты сам сказал на таинстве крещения, что веруешь. Твои слова?

— Мои, — согласился Кирилл, — Но я, почему-то считал, что это — ритуал…

— Это — твоё слово, — Аббат посмотрел на него обжигающе жёстко, — А если ты посмотришь в библию, то узнаешь, что «Вначале было слово». Слыхал?

— Ну, слыхал, — не понимая, кивнул Китяж.

— Так вот, дорогой мой крестничек. Слово — это Бог. И твоё слово имеет очень сильную силу. Люди, с помощью слова горы могут двигать, если Вера в них сильная. А если Веры нет, то они и на горшок сходить не могут без помощи. Это что касаемо Веры и Молитвы.

Вопрос второй, касаемо Поста. Именно Пост укрепляет твоё тело и дух, на борьбу.

— Извини, крёстный, но я не понимаю, — пожал плечами Китяж, — На какую борьбу?

— Извечную, — Аббат говорил об этом так спокойно, будто это была аксиома — истина, не требующая доказательств, — За каждую душу идёт война. За каждого человека. За каждую мысль его, действие или бездействие… За каждый шаг…

— А зачем?

— Не знаю, — пожал плечами Саша, — Не готов доложить… Однако, как только это пойму…