Чтение онлайн

…С улицы Панской до Вацлавского наместе две минуты ходу. Человек, нёсший под мышкой чёрную папку для нот, куда-то спешил. На площади заглянул в «Корону» и протянул буфетчику карточку. Быстро скушал сосиски и, заметив подошедший к остановке трамвай, выскочил на улицу. От тумбы с объявлениями отошёл человек и поспешил в трамвай вслед за ним. Курьер группы, нёсший в нотной папке оттиски подпольного издания газеты «Рудее право», был ещё неопытным. Он выполнял второй и, как показалось его руководителям, не такой уж сложный рейс — должен был доставить несколько экземпляров из подпольной «экспедиции» на одну из явок.

Курьер шёл по Новаковской, не замечая, что за ним последовал шпик. Агент был со стажем: сворачивал в подъезды, приставал к девицам, шнырявшим по городу в поисках клиентуры. И засёк, конечно, дом, куда вошёл курьер. Здесь был «почтовый ящик» группы. Хозяин лежал тяжело больной — острое воспаление лёгких.

Случайно здесь оказался Микеш: он привёл врача. Но не успел даже расспросить, как курьер шёл к «ящику», — в комнату ворвались полицейские… В гестапо несказанно обрадовались «жирному улову»: Микеш значился в картотеке тайной полиции уже не первый год…

Покорны дал по сети сигнал тревоги. Подпольщики предприняли меры предосторожности. В группу входили не только одиночки — в борьбе с оккупантами участвовали целыми семьями. Но, несмотря на пытки, Микеш выдержал. Он погиб, не выдав ни одной души. Подпольный комитет КПЧ назначил Покорны новым руководителем группы.

Иозеф жил в Михле — старом рабочем районе. Работал он на заводе ПЭВ французско-чешской фирмы, занимавшейся производством и торговлей электрооборудования. В подпольной организации вместе с ним участвовал брат Ярослав и жена Ружена. А шестнадцатилетний брат жены Иозеф Фагл — механик радиомастерской — и его друг слесарь Лада Врана несли вооружённую охрану явок.

У Покорны имелись надёжные помощники — Франта Пешек, Ярослав Аккерман, Франтишек Марзлик — человек большой выдержки и острого ума.

Последний год подпольщики не только распространяли нелегальную литературу и готовили диверсии на военных базах. По цепочке связи они получали ценнейшие сведения из военных предприятий и учреждений и передавали их за линию фронта. В январе обстановка в столице стала накаляться. По предложению партийного комитета, группа начала готовить рабочих заводов к вооружённому восстанию. Да и сами подпольщики стали запасаться всем необходимым для открытой борьбы с оккупантами. Иозеф Файгл с друзьями собрал комплект для радиостанции. В мастерской, построенной в саду, за домом Покорны, ребята по ночам монтировали мощный передатчик. Станция, предназначенная для вещания в черте города, должна была возвестить пражан о начале восстания. Собрав аппаратуру, искусно заминировали всю мастерскую — на случай провала.

Покорны знал: приезд Вашела придаст работе группы более оперативный характер. Учитывая горький опыт прошлого, он особенно тщательно позаботился о сборе информациидля советского радиста.

Ярда Бобур, сцепщик вагонов на товарной станции, слыл грубияном и нелюдимом на всём вагонном участке. Даже мастер Фихтель — из судетских немцев — и тот его побаивался. Бобур в лютые морозы ходил без фуражки, медвежьей походкой двигался вдоль вагонов. Несмотря на свой огромный рост, ловко нырял и делал расцепку. Мог при случае катнуть пустую теплушку: страшной силы был этот Бобур. Рассказывали, что где-то в Южной Чехии каратели сожгли его семью. Впрочем, этого никто точно не знал. Работал Бобур за четверых, и мастера это устраивало.

Самым деликатным и любимым словом в лексиконе Бобура было «дерьмо». Соберутся вагонники на перекур, говорят о том, о сём, а Бобур молчит. Потом неожиданно скажет:

— Все это дерьмо!

— Ты о чём, Ярдик? — ласково переспросят товарищи.

— Про табак, — ответит Бобур.

Подойдёт во время смены мастер, поёжится:

— Ну, как, Ярда?

— Собачье дерьмо, — сплюнет Бобур.

— Ты это про что?

— А про крючок, — подбросит крюк сцепа. — Дерьмо, а не металл. И все дерьмо.

— Что — все?

— А так — все…

Вечерами Бобур садился в поезд и уезжал в пригород. Говорили, живёт на квартире у какой-то вдовушки.

— Не завидую ей, — сказал мастер рабочим. — Держать квартиранта с таким вот характером — нужно обладать мужеством.

— А откуда вы её характер знаете? — посмеивались рабочие. — Может быть, Ярда подходящую и нашёл…

Бобур сходил в Моджанах и брёл по улицам посёлка Клинца. Действительно, его встречала женщина — худенькая, остроносая. Он брал её рукой за плечо, и так доходили до маленького опрятного домика в глубине посёлка. Оттуда по тропинке, пользуясь темнотой, Бобур добирался до дома Пешека. Он появлялся так внезапно, что даже чуткое ухо Вашела не могло уловить его

— И как это ты ходишь? — удивлялся Отакар, разглядывая Ярду.

— Ножками, — отвечал тот, усаживаясь на скамью.

Вашел глядел на эти «ножки» 48-го растоптанного размера, а Бобур тем временем стаскивал сапог и вынимал из-под стельки сводку.

В тот вечер он доставил особенно ценную информацию. Вашел ушёл в соседнюю комнату готовить радиограмму. Ярда постучался:

— Я подожду, есть разговор.

Отакар сел за рацию.

«20 апреля. Соколову. В квадрате сорок пять две многоствольные батареи 31 зенитного дивизиона. Прибыл в Жишков 20-й полицейский полк, размещается возле заводов. В квадрате 60 подземные склады артснарядов. ПВО в этом районе слабое. Икар».

Закончив сеанс, вышел:

— Какой же разговор?

— Да вот беда с поездом, собачьи они души, три дышла им в печень!..

— С каким поездом?

— Да вот объявили: не будет ходить больше пригородный поезд. А на дорогах этого дерьма полицейского — полно.

— Так что же будем делать?

— Поедем с вами к Ладе, на дачу его тёщи.

Начали собираться. Бобур развернул принесённый им рюкзак, уложил на дно аппаратуру. Подумав, попросил у Пешека картофеля и засыпал рацию. Вашел восхищённо посмотрел, как Бобур легко закинул рюкзак за плечи…

Здесь, за городской чертой, тянулись пёстрые «боуды» — дачные домики, выстроенные горожанами ещё до войны. Сейчас было, конечно, не до отдыха. Домики пустовали. У одной «боуды» Вашела и Бобура встретил хозяин.

— Прошу пана, — громко сказал Лада, оглянувшись по сторонам. — Здесь тихо, уютно, сможете отдохнуть и подлечиться…

Днём Вашел превращался в настоящего дачника. Усердно копался в огороде, потом брал рюкзак и, прихватив удилища, отправлялся к речке. В кустарнике погуще он разворачивал антенну. Однажды услыхал: рядом хрустнула ветка. Упал плашмя, выхватил пистолет…. Из кустов испуганно шарахнулся заяц. Пот мелкими бисеринками покрыл его лоб. «Нервы начали пошаливать, что ли?» Иногда, казалось, ощущал физически, что они натянуты, как на цимбалах струны. Было от чего нервничать: накануне Фиала привёз на дачу объявление — сорвал его с забора на Староместской площади. Комендатура обещала 100 000 оккупационных марок тому, кто укажет местонахождение подпольных радиостанций, поможет в поимке радистов.

— Действуешь не ты один, — задумчиво заметил Фиала. — Но вести передачи теперь придётся в особенно короткие отрезки времени. А ваши передачи сейчас особенно нужны. Ведь каждая радиограмма приближает спасение Праги. Мы выделим охрану, когда будешь выходить на связь…

Вскоре в дачном посёлке появилось несколько молодых землемеров. Привезли с собой в тяжёлых сумках нехитрое оборудование. Объяснили жителям: управа проверяет границы участков землепользования…

Да, Отакар понимал, почему подпольщики отрывают из своих отрядов отважных парней для его охраны. Каждое слово, каждая фраза, переданные им отсюда в Центр, были на вес не одной жизни… И он не довольствовался только теми сведениями, которые ему доставляли чехословацкие патриоты. Наметив важные стратегические квадраты города, объезжал их сам и определял, где гитлеровцы готовят опорные узлы обороны.