Чтение онлайн

— М-да. — Констатировала она, устало выдохнув, плюхнувшись на скамейку.

— Я же говорила, заклинило.

— Наивная. — Ухмыльнулась, снова облизнув пухлые губы, это было её привычкой, на которую я так и не привыкла не обращать внимания. Карие глаза пробежались по мне с ног до головы, будто впервые видят. Мила сгребла свои курчавые волосы в хвост и, кивнув мне на руку, с видом учёного пояснила свою реакцию. — Это фирменные часы, стоят кучу денег, скорее всего платиновые. Их делают на заказ и вторых таких ты не найдёшь, поверь, я разбираюсь. Когда такие часы не расстёгиваются, это означает только одно — они не должны расстёгиваться. Так что, дорогая, ты попала.

— Чёрт. — Устало выдохнула я. Ещё одной проблемой больше.

Пока ехала домой, перерыла весь интернет в поисках информации о часах. Женщина, сидящая рядом со мной в автобусе, странно косилась в мой телефон, где ноли в ценах зашкаливали, недовольно сопя, и прыгая глазами с экрана на моё запястье и обратно. Так и пришлось, натянуть рукав посильнее, пряча проблему в рукаве. Судя по всему, они действительно были платиновыми, о цене старалась вообще не думать, потому что, узнай я её, подарок Ирбиса стал бы для меня ещё большей проблемой. Пока самой большой по-прежнему оставался загул Киссы.

— Слушаю. — Раздался в телефоне деловой, спокойный до трясучки, голос.

— Как их снять?

Я была спокойна. Приветствие пропустила совершенно случайно. Расспросы настигли меня и на работе, даже несмотря на то, что часы я носила циферблатом на внутренней стороне запястья и старалась прятать. Среди моих знакомых оказалось слишком много знатоков дорогих часов. Только доктор Разумовский придерживался деликатного молчания, хотя то и дело посматривал на мою руку. Спустя несколько дней я поняла, что бесполезно скрывать то, о чём все уже перешёптываются, выдвигая между собой версии происхождения дорогого украшения на руке не особо состоятельной девушки.

Не выдержав очередного вопроса с подтекстом одного из врачей, во время перерыва набрала номер, который с трудом нашла. Так как Кисса по-прежнему не появлялась дома, мне пришлось самостоятельно искать способ связаться с Ирбисом. В соцсетях его, конечно же, не было, по крайней мере в друзьях ни у сестры, ни у Барса я его не нашла. О личной встрече и речи быть не могло. Ирбис очень меня напугал тогда, в машине, и я больше не хотела повторять тот опыт. Был стопроцентный вариант поговорить с его братом, но я отмела эту возможность, не собираясь давать Барсу малейший повод считать меня должной ему. Часы, идеально сидевшие на руке, мешали мне жить, но не своим наличием, а невозможностью их снять. Они всё больше привлекали внимание знакомых. На лицах половины группы появлялись надменные ухмылки, стоило мне попасть в поле зрения. Сплетницы перешёптывались, мысленно ликуя подтверждению своих догадок о моей связи с Разумовским, которая всё больше укоренялась. Как будто ни от кого другого я не могу получить подарок. Ухажёров у меня всегда было достаточно. Только в нашем потоке ко мне подкатывали трое парней, один из которых сын местного олигарха. Почему никто не подумал, что это подарок от него? Неужели всем приятнее мусолить мой как бы роман с Разумовским? И всё это в разгар сессии, когда все особенно на нервах и не в себе. В итоге я не выдержала и начала искать способ связаться с Ирбисом. Ему, как оказалось, принадлежало офисное здание в центре города, но пробиться на телефонный разговор удалось с трудом, потому что по личным вопросам, со слов секретарши, было приказано не соединять. Я психанула и попросила просто передать, что звонила Ника. Меньше минуты прошло, прежде чем я услышала его «слушаю» в ответном звонке.

— Всё очень просто. — Я ждала продолжения, но оно не последовало. В трубке воцарилась непонятная тишина, напрягающая больше, чем его тон.

Всмотрелась в окно в сестринской, из которого отлично просматривались подъезжающие машины скорой помощи. Пока было тихо. И всё равно я выбрала не лучшие время и место для разговора с Ирбисом. Хотя не факт, что набралась бы смелости ещё раз. Наверно, нужно было ещё поискать варианты, возможно нашла бы человека, который знал, как снять с меня часы без их повреждения. Как назло, все как один предлагали разрезать браслет. Один, самый умный, послал меня в Швейцарию, где они были изготовлены. Все эти варианты были отложены про запас. Я убедила себя, что от одного телефонного разговора хуже не будет, но он может многое прояснить. Теперь, слушая его еле слышное ровное дыхание в трубке, моя уверенность подсдулась, его «просто» прозвучало с нотами подвоха, сложного и продуманного.

— Говори. — Выдохнула в трубку. Мне казалось, что Ирбис наверняка слышит, что дышу я тяжело, и знает, что нервничаю, хотя особого повода для этого нет.

— Только ты должна сделать всё, как я сказал. Обещай.

Никаких обещания я давать не хотела. Усиливалось предчувствие, что со мной ведут игру. Начинало казаться, что он ждал этого звонка, продумав варианты нашего диалога. Хотя нет ничего удивительного в том, что я хочу избавиться от его подарка, подпортившего мне жизнь.

— Иначе что? Они взорвутся? — Не получалось сдержать раздражение, моя нервная система не успевала подстраиваться под новые стрессы, которых, в последнее время, был перебор, причём процентов на шестьдесят из-за семьи Барских.

— Что с настроением? — Требовательный вопрос, будто я ему должна. Неужели он ждал, что я буду сыпать благодарностями за его щедрость. Удивлён, что мне может что-то не нравится и привык к другому, что ж, сюрприз.

— Нормально всё с моим настроением. Говори, что делать. — Постаралась сдержаться, всё-таки мы с Ирбисом незнакомы. Наше первое общение закончилось моим очередным испугом и окончательно взбесить и этого Барского мне не хотелось.

— Ты не дала обещание.

— Хорошо, обещаю. — Нужно было закругляться, ещё немного и наговорю лишнего.

— Отлично. Было бы здорово, если бы ты на всё так легко соглашалась. — Я сглотнула и притворилась, что не поняла о чём он. Нужно было терпеть, пока не узнаю, как снять часы. — Тебе просто нужно встретиться со мной.

Так и знала. Предсказуемое развитие событий. Банальным его способ добиваться желаемого точно не назовёшь.

— Нет. Просто скажи, как их снять. — В моём голосе не было никаких эмоций. Не хотела, чтобы он понял, что мне страшно, что перед глазами его взгляд наполненный сдерживаемой им похотью.

— Уже сказал. Ты должна быть в голубом платье. Готов поспорить, такое у тебя есть.

— Не боишься проиграть?

— Этот цвет идёт к твоим глазам, и ты это прекрасно знаешь.

— Что-то ещё? — Я спрашивала не потому, что собиралась встретиться с ним, а чтобы узнать степень его наглости. Похоже он чувствовал себя хозяином положения, и даже не рассматривал другие варианты развития событий, кроме выбранных им.

— Шпильки. — Очертания догадки становились всё чётче.

— И где же пройдёт наша встреча?

— Всё банально — в ресторане.

— Снова будешь предлагать услуги дефлоратора?

Его самоуверенность взбесила и страх отступил. Я решила говорить напрямую, без игр и уловок.

— Нет. Мы просто поужинаем. — В его тоне звучит обида. Сам виноват, что я воспринимаю его подобным образом. Ни он, ни его брат не вызывают у меня доверия. Они одна семья и одна кровь. Росли вместе, воспитывались одними родителями. В глазах обоих живёт дикость, которую я раньше не встречала ни в одном человеке.

— Когда ты хочешь встретиться? — Поинтересовалась, обдумывая, стоит согласиться или использовать альтернативные способы снять часы — вандальские.

— Предоставлю выбор тебе. — Какой широкий жест, иллюзия, что я что-то могу решать.

— Завтра.

— Я заеду за тобой в восемь.

— Лучше в шесть.

На той стороне раздалось что-то вроде смешка, за которым последовала продолжительная пауза. На этот раз я не собиралась самостоятельно её прерывать.

— Значит, в шесть. — Произнёс Ирбис странным тоном, будто что-то задумал. — Я заеду за тобой.