Чтение онлайн

– Ну что?.. Дела как?.. Много ли золота накопал на Ветлуге?
– добродушно смеясь, спросил у него Михайло Васильич.

– Самим, ваше степенство, известно, какое оно золото вышло,- улыбнувшись, сказал Алексей.

– Знаю, парень, знаю... Патап Максимыч все до тонкости мне рассказывал,молвил Михайло Васильич.- А ты умно тогда сделал, что оглобли-то поворотил. Не ровен час, голубчик, попал бы в скит, и тебе бы тогда, пожалуй, да и нам с тобой на калачи досталось... Ты смотри про это дело никому не сказывай... Покаместь суд не кончился, нишкни да помалчивай.

– Помилуйте, ваше степенство, возможно ль про такие дела без пути разговаривать? Слава богу - не махонькой, могу понимать,- ответил Алексей.

– То-то, поберегайся. Береженого и бог бережет,- заметил Скорняков.- Эко, подумаешь, дело-то,- продолжал он.- Каким ведь преподобным тот проходимец прикинулся... Помнишь, про Иерусалим-от как рассказывал - хоть в книгу пиши... Как есть свят муж - только пеленой обтереть, да и в рай пустить!.. А на поверку вышло, что борода-то у него апостольская, да усок-от дьявольский... Много, сказывают, народу они запутали... У нас из волости двоих в острог запрятали, тот же Стуколов оговорил... Вот те и преподобные!.. Вот те и святые отцы, шут бы их побрал! Давно ль Патапа Максимыча видел?

– Давненько, ваше степенство. Чуть не с месяц времени будет,- ответил Алексей.- Отхожу ведь я от него.

– Сказывал он, сказывал,- молвил Михайло Васильич.- Возлюбил же он тебя, парень!.. Уж так возлюбил, что просто всем на удивленье... Ты теперь в Осиповку, что ли?.. Послезавтра и я туда же всем домом. Сорочины по Настасье Патаповне будут...

– Не угодить мне туда,- потупив глаза, отвечал Алексей.- Спешное дельце есть, ваше степенство. Я до вашей милости,- продолжал он, встав со стула и низко кланяясь.- Что ж? Получай с богом,- перебил Михайло Васильич.Рекрутской очереди ведь нет за тобой?

– Нет.

– Подати уплочены?

– Сполна уплочены, ваше степенство. А понадобится, готов хоть за год, хоть за два, хоть за три вперед внести,- сказал Алексей.

– Так явись в приказ,- молвил Михайло Васильич.

– Был я в приказе-то, ваше степенство, писарь не выдает.

– Отчего?
– быстро вскинув глазами, спросил голова.

– Какие-то находит препятствия. Говорит: Взысканий на тебя нет ли, да не под судом ли, али не под следствием ли каким .

– Гм!
– промычал Михайло Васильич.- А взыскания-то есть?

– Никаких нет, ваше степенство, да никогда и не бывало,- отвечал Алексей.А насчет того, чтобы к суду, тоже ничего не знаю... Не проведал ли разве Карп Алексеич, что я тогда по вашему приказу на Ветлугу ездил?.. А как теперича тут дело завязалось, так не на этот ли он счет намекает...

– Гм!
– опять промычал Михайло Васильич и притом почесал в затылке.

– Теперь, говорит, в приказе трехгодовых бланок нет...- продолжал с лукавой покорностью Алексей.- Об удостоверенье кучился Карпу Алексеичу, сам было думал в город съездить, чтоб пачпорт в казначействе выправить - и того не дает. Раньше, говорит, трех месяцев не получишь.
– Так что же?

– Да мне долго ждать никак невозможно, ваше степенство, на той неделе надо беспременно на пароходе в Рыбинск бежать... К сроку не поспею - места лишиться могу... Явите божескую милость, ваше степенство, прикажите выдать удостоверение, я бы тем же часом в город за пачпортом...- с низкими поклонами просил Алексей Михайлу Васильича.

Ловко попал он, кинув словцо, что не на поездку ли к отцу Михаилу намекал ему писарь... Призадумался Михаил Васильич... Забота о самом себе побуждала его скорей спровадить в дальние места Алексея, чтобы он где-нибудь поблизости не проболтался, не накликал бы беды на всех затевавших тогда копать золото на Ветлуге. Хоть большой беды, пожалуй, тут и не вышло бы, а все же бы под суд упрятали...

А суд людям не на радость дан... Будь чист, как стекло, будь светел, как солнце праведное, а ступил в суд ногой, полезай в мошну рукой: судейский карман, что утиный зоб - и корму не разбирает и сытости не знает... Да то еще не беда, что на деньгу пошла; вот беда, коль судья холодным ветерком на тебя дунет... Он ведь что плотник: что захочет, то и вырубит, а закон у него, что дышло - куда захочет, туда и поворотит! Как ни быть, а Лохматого в дальни места надобно сбыть,- думал Михайло Васильич.- Какие б заминки писарь ни делал, пущу. Покаместь дело идет, лучше, как подальше будет от нас .

– Выдам бумагу,- сказал он Алексею.- По ней в городе пачпорт тотчас выправишь. Только, парень, надо обождать маленько.
– А много ли ждать-то, ваше степенство?
– смиренно спросил Алексей.

– Да не ближе недели,- сказал голова.

– Нельзя ль поскорей, ваше степенство? Этак мне на пароход не попасть, места лишиться могу,- просил Алексей.- Экой ты прыткой какой!
– молвил Михайло Васильич.- Тебе бы вынь да положь, все бы на скорую ручку - комком да в кучку... Эдак, брат, не водится... Сам считай: послезавтра надо на сорочины, Патап Максимыч раньше трех дён не отпустит, вот тебе с нонешним да с завтрашним днем пять дён, а тут воскресенье - приказ, значит, на запоре, это шесть дён, в понедельник нефедов день, тут уж, брат, совсем невозможно.

– Отчего же так, ваше степенство, осмелюсь спросить?
– робко спросил Алексей.

– А слышь, птички-то распевают!.. Слышь, как потюкивают!
– сказал Михайло Васильич, любуясь на оглушавших Алексея перепелов.-Это, брат, не то, что у Патапа Максимыча заморские канарейки - от тех писк только один... Это птица расейская, значит, наша кровная...Слышь, горло-то как дерет!.. Послушать любо-дорого сердцу!.. В понедельник ихний праздник - нефедов день!.. Всю ночь в озимях пролежу, днем завалюсь отдыхать... Нет, про понедельник нечего и поминать... Во вторник приходи... через неделю, значит.

– Завтра нельзя ли, ваше степенство?
– с низким поклоном умолял Алексей. Завтра, брат, тоже никак невозможно, потому что завтра весь день стану отдыхать,- сказал Михайло Васильич.- Давеча перед обедом по полю я ходил тенетнику над озимью видимо-невидимо, и мошка толчется,- улов будет богатый... Нет, завтра нельзя... Разве записку снесешь к Карпу Алексеичу, чтоб, значит, беспременно выдал тебе бумагу.

– Да разве может он без вашей подписи выдать? И казначей без вашей руки не поверит,- молвил Алексей.

– И то правда,- согласился голова,- без нашей, значит, подписи поверить казначею никак невозможно... Тенетнику-то давеча что летало!..- задумался он.Опять же мошка!.. Такого дня во все лето не бывало! Нет уж, как ни верти, придется до той недели обождать,- решительно сказал Алексею.- И рад бы радехонек...Со всяким бы моим удовольствием, да сам видишь, какое дело подошло...

– Нечего делать,- вздохнул Алексей.- Не судьба, видно, получить то место, надобно оставаться дома.
– Зачем, зачем?
– тревожно перебил его Михайло Васильич.- Нет, Алексеюшко, ты поезжай, поезжай, друг любезный, беспременно поезжай... Что тебе дома-то киснуть?.. Чужая сторона и ума в голове и денег в кармане прибавит.