Чтение онлайн

Поступок твой постыдно-жуток,

Немыслим, непереносим...

Еврейских наших проституток

Тебе уж мало, сукин сын!

Тебе, преступному еврею,

Да ниспошлет Святой Творец

Чуму, холеру, гонорею

И импотенцию, подлец!

В аду тебе казниться в корчах, –

На весь народ зовешь беду!..

Но Áлуш весело хохочет:

– А проститутки есть в аду? 

Наверно, вовсе не права

Молва армейская; однако

Ее оценки и слова –

Штыки: твердит любой вояка,

Что повара и шофера,

Кладовщики, да и связисты –

Все поголовно фраера,

Бездельники и пустовисты.

Но даже в мирные года,

Когда лишь спим да загораем,

Мы, санитары, никогда

Упрека этого не знаем.

А нынче здесь, вступая в бой,

Каким бы ты ни звался смелым,

Смиренно молится любой

За жизнь свою на свете белом,

За душу грешную и плоть,

Прося Всевышнего не даром:

"О, подари, Святой Господь,

Безделье нашим санитарам!"

* Батала шел ховеш – браха /иврит/ – Да будет бла­гословенно безделье санитара! ­– популярная в израильской армии поговорка.

Сей парадокс давно замечен:

В Ливане мы не иностранцы.

Ливан выходит к нам навстречу

Так, словно мы – его ливанцы.

Дивишься этому, как чуду:

Не сон ли тут, не миф, не сцена?

Но так повсюду, так повсюду,

И – привыкаешь постепенно.

Ливан с улыбкою весёлой

Нам руки жмет, зовет под крыши

И угощает пепси-колой,

А норовит ещё – гашишем.

Солдату нашему, как брату, -

Гостеприимство в высшем стиле,

А суку Áлуша по блату

Ливанкой даже угостили.

А вот с приветствием речистым

/Без всяких кукишей в кармане/

Нас навещают фалангисты*,

Которым в будущем Ливане

Цвести и здравствовать. Радушно

Благодарят за благородство,

Дают смотреть свое оружье...

Израильского производства:

Мол, террористам, гадам этим,

Мы, как и вы, ломаем кости.

И адреса берут: приедем

Мы, дескать, к вам в Израиль в гости.

И задают вопросов много:

Как, мол, в Израиле житуха,

И говорят, что верят в Бога,

И впрямь, похоже, люди духа...

Но вскоре нам уже обыден

Сей пир, как яблоки и вишни.

Приходит мысль: "А любопытен

Вот этот юркий не излишне?"

Он чем-то словно озабочен.

Всё норовит узнать, к примеру,

Что за шмиру* мы ставим ночью,

И льстит нам явно уж не в меру.

Его лихое поведенье

Нам странным кажется, пожалуй,

И зарождается сомненье:

"А не шпион ли этот малый?"

Полны мы самых человечьих

Порывов – прочь, зубовный скрежет,

Но, если он и впрямь разведчик,

Нас этой ночью перережут.

И надо нам решить скорее,

Как быть с угрозой этой кары...

Пятнадцать ровно нас, евреев -

Врач, шофера и санитары.

И вот, не ведая сомнений,

Мы в спор бросаемся в азарте,

И сразу есть пятнадцать мнений,

И сразу есть пятнадцать партий:

– Чем зря ему в обиду фразу

Скажу, я сам погибну лучше!

– Под стражу взять его! И сразу!

И застрелить на всякий случай!..

Наш спор отчаянно-неистов,

Но опыт трех тысячелетий

В нас усмиряет экстремистов

И выбирает нечто третье:

"Шмиру усилим! – вот решенье:

Мы – не они, мы – человеки..."

Мы – обнажённые мишени,

Неистребимые вовеки!

 *Фалангисты – бойцы христианской армии в Ливане.

 * Шмира – военизированная охрана.

Хоть здесь порою убивает

И это все-таки война,

Моя душа не унывает -

Поверь мне, милая жена.

К нетленной истине причастен,

Давно забыв пустую грусть,

Я так на свете этом счастлив,

Что даже смерти не боюсь.

Я здесь живу, с судьбой не споря,

Перед Создателем в долгу,

На удивительного моря

Прекрасно-чистом берегу.

Над головою небо в звездах

Пьянит, волнуя, мысль мою.

А воздух... Боже, что за воздух! –

Такой, наверно, лишь в раю.

Однако есть закон дистанций.

Нужны, как Рае молоко,

Нам голоса родимых станций,

Но здесь от них мы далеко.

Транзистор, словно огорошен,

Несёт один сирийский бред,

И нету музыки хорошей,

И даже шахмат тоже нет.

А это нам необходимо!

И – не шучу я, видит Бог –

Сюда бы Зверева Вадима* –

Он нам бы здорово помог!

* Вадим Рувиныч Зверев – мой тесть, скрипач и шахматист, живущий в Нью-Йорке.

Решась губителей разбить,

Мы больше им не уступаем.

Вступаем или не вступаем? –

Звучит, как "Быть или не быть?"

До дна хотелось бы испить

Нам эту чашу, не иначе.

Хотя "Вступаем!" – это значит

Для многих, может быть, не быть.