Чтение онлайн

Как и все гениальное, мой план, как выражался О`Генри, был прост, как грабли и незатейлив, как редис. Руда была под боком. Вот-вот за добычей должны были приехать обозники, но я должен их опередить и похитить у рудокопов добытую золотоносную породу. Выплавить из руды чистое золото и изготовить примитивные золотые горошины с моими знаниями - пустяшное дело.

Изготовить плавильную печь было очень просто. Зев камина следовало плотно закрыть, сделать решетку, поддув и вывести наружу дымовую трубу.

Как я уже заметил, здешний кустарник, несмотря на свою непритязательную внешность, был отличным горючим материалом. Его трудно было разжечь, но разгоревшись, он давал большой жар. Для поддува воздуха я соорудил простейший кузнечный мех, сшитый из шкуры джалмы, и теперь без труда мог достигнуть температуры плавления золота.

С дымовой трубой было сложнее, она могла выдать местоположение моего тайного жилища, испуская клубы густого дыма. Пришлось поломать голову, но приемлемый выход был найден. Я нарезал два десятка толстых тканевых пластин, проделал в них ряды мельчайших дырочек, затем сложил эти пластины, чтобы отверстия не совпадали. Фильтр был готов. Дым и копоть оседали на пластинах, а наружу выходил лишь бесцветный угарный газ. Выходное отверстие трубы над поверхностью земли не возвышалось, а сверху я положил наискосок обломок известняка, так, чтобы оно оставалось открытым.

Теперь следовало приступить к операции, которую я условно назвал "Золотой телец". Она состояла из двух этапов: захват рудоносной породы и изготовление из нее фальшивых денег. Медь и серебро я зарабатывал сам, на самогоне - этого мне с лихвой хватало на жизнь. Для столицы же мне требовалось золото.

Как проверить, какая руда хранится в пещере десятника? И как ее захватить, если там обнаружится золото или, хотя бы, серебро? Открытое просматриваемое перед предгорьем пространство я не мог пересечь, будучи незамеченным. Режима невидимости, в условиях быстрого бега, хватило бы лишь на три-четыре минуты, как раз, чтобы достичь гор. А ведь требовалось еще возвратиться обратно. Нет, я не боялся этого уголовного сброда и звероподобного десятника. Расправиться с ними не составляло проблемы. Но не убивать же их. Я давал подписку не причинять гибели ни одному живому существу на чужой планете. Но, если их оставить в живых, то захват драгоценной руды будет рассекречен. А посягательство на особо ценные полезные ископаемые в любом государстве считалось наиболее тяжким преступлением. Понаедет с имперского яруса целая куча ищеек, где от них скроешься. Это деревенских жителей можно одурачить маскировкой моего тайного убежища, профессионалы же нащупают его в считанные часы.

Похищение мешков с рудой должно быть только тайным, чтобы никто не хватился валютных ценностей. Напасть на лагерь рудокопов необходимо до приезда обозников, которые могли оставить меня без добычи. Каждый мнит себя стратегом. В данном случае эта фраза относится и ко мне. Выработанный план кражи рудоносной породы казался мне блестящим…

Я начал с Мальена. Как бы между прочим, я подвел его к идее создания элитного народного ополчения.

– Зачем?
– коротко спросил он, - мы ни с кем не воюем.

Странный вопрос, зачем создаются вооруженные формирования - еще древние говаривали: - Si vis pacem, para bellum.*

– Защищаться от врагов, - уверенно ответствовал я.
– Мы создадим группу быстрого реагирования из двух десятков наиболее воинственных селян, которых я лично обучу тактике и приемам кратковременного вооруженного столкновения.

– От каких врагов?

– От горных людей, например. Ты же говорил, что они на вас нападали.

– Когда это было… К тому же мы дали им хороший отпор, и они больше не сунутся. Наше вооружение гораздо лучше.

– Ну, не скажи, всякое может быть.

– У нас каждый селянин воин, - гордо произнес Мальен, справедливо полагая себя главнокомандующим, - каждый может стрелять из лука и имеет копье.

– Воин, это тот, кто умеет воевать и победить врага, - нравоучительно сказал я, - а тот, кто просто вооружен еще не воин. Воин должен знать основы военной науки. Как защитить не только себя, но и своего соседа в боевом строю. Как взаимодействовать с другими в атаке и обороне, чтобы враг не зашел с тыла. Каким образом быстро произвести перегруппировку сил. Что предпринять, если попал в окружение. Как произвести рекогносцировку местности и захватить языка.

*Si vis pacem, para bellum - если хочешь мира, готовься к войне (лат.)

– Языка?
– поразился Мальен, на которого моя речь своей ученостью все же произвела впечатление, - зачем отрезать языки врагам? Проще отрезать голову.

– Язык, по военной терминологии, - важно объяснил я, - это взятый в плен солдат или офицер противника, обладающий ценными сведениями.

Когда я перешел к основам стратегии и привел в пример знаменитое Каннское сражение, а затем и Грюнвальдскую битву, старейшина перестал задавать вопросы и внимал, раскрыв рот. Мне казалось, что сейчас он достанет блокнот и начнет конспектировать мои военные поучения.

Как бы то ни было, но убедить Мальена в необходимости создания деревенского спецназа сходу не удалось. Упрямый старейшина по-прежнему гнул свое - в случае нападения все селяне должны взять оружие и сражаться с врагом. Таковы военные традиции здешних мест и все тут.

И тогда я использовал последний аргумент.

– Это будет твоя личная гвардия. В случае любой опасности они встанут на твою защиту и добьются успеха, так как будут лучше других обучены приемам боя.

Мальен навострил уши. Вероятно, гвардейские формирования существовали в империи, и он о них слышал. Это, по-видимому, было почетно и считалось прерогативой императора.

– К тому же, - небрежно добавил я, - могут появиться и новые внутренние враги. А твоя личная охрана сможет защитить тебя от любых их происков. Да и Лобурт еще может поднять голову…

Упоминание о Лобурте доконало старейшину, он его побаивался до сих пор.

– Завтра я тебе выделю двадцать лучших воинов моего рода. Обучай их своим премудростям. Но командовать буду ими только я.

– Само собой, - согласился я.

Ополченцы мне нужны были для одноразового использования. По моей стратегической задумке они должны были атаковать рудокопов во главе с десятником, отвлечь внимание на себя, осыпая их издали стрелами и постараться, отступая, вовлечь десятника в преследование ополченцев.

Тем временем, пока все будут увлечены перипетиями боя, я пошарю в надзирательском форт-ноксе и прихвачу желанную добычу. Все будут заняты схваткой и на то, что творится в тылах, внимания не обратят. Гениальный план, не правда ли? Вот и я так думал.

Ополченцев следует убедить в необходимости атаки лагеря рудокопов. Это я сделаю через Мальена, а уж для него-то я постараюсь найти веские аргументы. Нужен какой-то повод для нападения? Не смешите меня. Была бы цель, а повод находили во все времена. Тому в истории мы тьму примеров слышим. Последний из них страшилка про ужасное, не то химическое, не то ядерное оружие в руках восточного деспота-злодея. Демократический мир негодует, молниеносная война, и богатейшие нефтяные залежи переходят под контроль крупнейших нефтяных кампаний. Чьих? Угадайте с трех раз.

Но это я отвлекся. Увы, бойцов спецназа из простодушных селян было сделать невозможно. Несмотря на чертимые мной на земле схемы, где должен находиться каждый в начале боя и куда и как перемещаться по этапам его дальнейшего развития, вся теория улетучивалась, когда начиналась военная игра по этим схемам. Разделенные условно на красных и синих мои ополченцы бегали по полю боя неорганизованными стадами, схватываясь в точке соприкосновения с противником в сплошной рукопашной свалке. А там не разобрать, где свои, а где чужие. И это безобразие повторялось раз за разом.