Чтение онлайн

Группа вражеских бомбардировщиков, которая летела с некоторым интервалом по времени относительно самолетов, появившихся в четвертом световом поле, приближалась к позициям переднего края пятого поля.

Один за другим послышались доклады слухачей об устойчивом пеленге «Есть самолет».

Начальники станций-искателей, ориентируясь по углу места и примерной высоте полета вражеских самолетов, определяли момент включения прожекторов на действительной дальности освещения. Делалось это для того, чтобы осветить самолет противника «с выстрела», то есть внезапно, не дать ему уйти от луча или, если не получится, производить поиск, перемещая луч в расчетном пространстве.

То, что соседняя седьмая рота четвертого поля поймала и какое-то время сопровождала подлетевшие к ней самолеты противника, как-то повлияло на шестую роту, и она первой в пятом поле начала поиск вражеских бомбардировщиков. Почти тут же начали поиск искатели пятой роты. Большинство лучей их вместо запеленгованных самолетов осветили облака. И только искателю сержанта Шульцева, размещавшемуся на 602-й позиции около деревни Ивановки, в пяти километрах от Наро-Фоминска, удалось «с выстрела» осветить двухмоторный бомбардировщик «Юнкерс-88». Самолет дал несколько очередей по прожектору, но попал в перекрестие лучей четырех станций-сопроводителей, немного свернул со своего курса, набрал высоту и вошел в облако. Пошарив вокруг того места, где скрылся бомбардировщик, и определив, что это край большой облачности, прожектористы вынуждены были перейти на поиск новой цели. Почти непрерывный в течение часа поиск был безуспешным. Группа самолетов, видимо, прошла к зоне огня зенитчиков, хотя за облаками и слышался пронзительный гул истребителей, пытавшихся перехватить бомбардировщики.

– Иван Ефремович, что-то никак не сориентируюсь, где пятое поле,– посетовал старший политрук Мамонов, подгоняя по глазам бинокль.

– На юго-западе,– показал направление Иван Ефремович,– там, где двигаются лучи. Это шестая и пятая роты производят поиск.

И тут повезло наконец. Причем неожиданно. В тылу пятой роты, над деревней Плаксово, сержант Липатов поймал «Хеншель-126». Он летел вдоль Киевского шоссе на малой высоте. Попав в луч прожектора, самолет сначала резко изменил курс. Луч догнал его. Тогда самолет немного набрал высоту – луч опять за ним. Фашистский пилот спикировал сколько смог и вышел из луча, укрылся за лесным массивом.

– Товарищ Березняк, где «хеншель»? – запросил Волков командира второго батальона.

– Ушел, товарищ командир.

– В каком направлении?

– Обратно, бреющим вдоль Киевского шоссе, по направлению к Наро-Фоминску.

– Зенитные пулеметы на такой случай нужно иметь прямо на позициях прожекторных станций. Как считаете?

– Считаю, что это крайне необходимо…

В световые поля полка то и дело врываются вражеские самолеты. Если не перехватишь их, не осветишь и не задержишь, они сбросят бомбы на Москву. Разве можно допустить это?

Прошел час. Второй. Третий…

Уже почти четыре часа не покидают рабочих мест номера расчетов. Из-под шлемофонов слухачей сочится обильный пот, застилает глаза. Но не зрение, а слух нужен слухачам – лишь бы уши не заложило.

А небо гудит. В нем немецкие бомбардировщики и наши истребители. Грохот, свист, трескотня. Попробуй-ка определи, где там враг норовит проскользнуть незамеченным к Москве. Но ошибаться слухачам нельзя. Не имеют они, такого права. Потому что без них, без правильного определения места врага наводчикам расчета делать нечего. Значит, бомбардировщик может уйти в безопасную зону и даже до самой столицы добраться…

Ночной разбойник хитрит, мечется из стороны в сторону. Слухачи вращают штурвалы, а с ними и конусообразные рупоры звукоулавливателей. Доворот, еще небольшой доворот. Цель поймана.

Все это время почти в одном положении сидят слухачи по азимуту Анатолий Злоказов, по углу места Владимир Кокорев. Зовут их в расчете студентами, хотя первый только успел поступить в институт, а второй окончил техникум,

Когда цель была поймана, они с облегчением доложили начальнику звукоулавливателя:

– Есть самолет.

И продолжали плавно сопровождать пирата.

Теперь запеленгованным вражеским самолетом занимались корректировщики курса. Иван Рубаха следит за изменением курса по зачерчиваемой карандашом линии на полусфере корректора и, ставя линейку курсозаписывающего устройства параллельно зачерченной линии, снимает курс самолета. Со стойкой исправленных координат работает комсомолец Юрий Сизов.

Наводчикам после корректировщиков остается совместить индексы шкал прожектора и звукоулавливателя, покачивая лучом, поймать и сопровождать цель.

К пойманному бомбардировщику спешит истребитель, встречает непрошеного гостя огнем. Нет, не бомбить ему нашу столицу.

– Что, вражина, тикаешь? – громко торжествует Иван.

Уроженец Западной Украины, он щедро пересыпает русскую речь выразительными украинскими словечками и в отличие от сдержанного Юрия выражает свои чувства вслух. Образование у него не велико – всего три класса, однако это не помешало Ивану в короткий срок научиться корректировать цель. Помогли природный ум, смекалка и настойчивость, за которые полюбили его в расчете.

Расслабиться бы им всем, передохнуть. Но не до того – новую цель надо ловить.

Пронзительный свист падающей бомбы заставил всех, кроме Ивана, притихнуть в напряженном ожидании. А тому хоть бы что. Знай себе балагурит:

– Та бомба, хлопчики, не про нас. Та бомба до той козы, что днем у гумна паслась.

И правда, не про них бомба. Разорвалась метрах в трехстах от позиции. Гарь, копоть. Но все живы.

Трудно было и ночным истребителям. Самолет мог находиться в воздухе не более часа. Потом надо снова заправлять его горючим, а пулеметы и пушки – боеприпасами. В самый разгар боя истребителям иногда приходилось выходить из световых полей и, ориентируясь по лучам, идти к скрытому в ночи аэродрому на заправку.

Действия заградительных отрядов истребителей передовых аэродромов, освещение вражеских самолетов зенитными прожекторами внутри СПП и атаки их истребителями нарушили взаимодействие фашистских самолетов, и они рассредоточились. Одни были сбиты, другие сбросили бомбы куда попало. А те, кому удалось преодолеть зону действия истребительной авиации, на ближних подступах к Москве и прямо над столицей были встречены ураганным зенитным огнем.

Зенитно-артиллерийские дивизионы и батареи отражали налет заградительным огнем, но как только самолеты противника появлялись в зоне огня и освещались прожекторами, артиллеристы начинали вести прицельный огонь.

Когда прожектористы 193-го зенитно-артиллерийского полка осветили три «юнкерса» в районе одиннадцатой батареи лейтенанта Терещенко, недалеко от поселка Баковка, батарея ударила по ним. Немцы начали хитрить. Они сбрасывали предметы, чтобы отвлечь внимание прожектористов и зенитчиков. Однако хитрость им не удалась. Один «юнкере» тут же попался в лучи. Осколки снаряда вонзились в кассету с зажигательными бомбами, и самолет мгновенно превратился в огненный шар. Он стал резко снижаться, оставляя длинный шлейф искр, и за ближайшей рощей врезался в землю. Два других «юнкерса» попытались все же прорваться к намеченным объектам. Но, увидев плотный огонь артиллерии и светящиеся трассы зенитных пулеметов, поспешно разгрузились от запаса бомб и развернулись на обратный курс.