Чтение онлайн

Рэкхем продолжал смотреть на меня исподлобья.

– И это все?

– О том, как я взялся за эту работу и как выполнял ее, – все!

– А он не сказал вам, зачем им это понадобилось?

– Пожалуй, только намекнул. Я понял, что они почему-то считают, что окружной прокурор может не одобрять их деятельности, и потому хотят удостовериться, что вы не завели с ним тесной дружбы. В противном случае они хотели мягко, по-человечески пожурить вас. Думаю, вам известно, как протекает подобная процедура?

Его лоб немного разгладился.

– У вас сложилось такое впечатление?

– Нет, я, наверное, не так выразился: мне это растолковали, только другими словами.

– Редер?

– Именно!

Он больше не хмурился.

– Если все это правда, Гудвин, то я не зря раскошелился.

– Это чистейшая правда, но не доверяйте мне. Я вас предупреждал. Я изложил вам голые факты, и, если хотите, могу добавить от себя лично кое-какие соображения бесплатно.

– Какие соображения?

– Некоторые мыслишки о них и о вас. И еще о том, почему я здесь. И почему я постарался попасться вам на глаза в баре, а потом поперся за вами, как придурок, чтобы вы застали меня врасплох.

– Ах, так вы подстроили все это!

– Естественно. Я хотел поделиться с вами своими соображениями, а заодно, если бы у вас появилось желание развязать мошну, и подзаработать маленько.

– Выкладывайте ваши соображения. – Он казался слегка пришибленным.

– Что ж... – Я взвешивал слова, прежде чем высказать их. – Это скорее умозаключение, но у него есть подноготная. Может, сначала подноготную?

– Нет, гоните умозаключение.

– Ладно. Так вот: Зек собирается навесить на вас убийство вашей супруги.

Какое счастье, подумал я, что Рэкхем не держал в руке второй стакан – он наверняка запустил бы им... может, даже в меня. Кровь бросилась ему в лицо, жилы на шее набухли, и весь он словно разбух; потом челюсть его дрогнула.

– Продолжайте, – пролепетал он.

– С умозаключением на этом покончено. Желаете выслушать подноготную?

Он не ответил. Тогда я продолжал:

– Это не будет вам стоить ни цента. Давайте разберемся с тем, как ко мне обратились. Если речь шла об обычной слежке, то к чему такой выпендреж? Почему Кристи сам не мог объяснить, что к чему? И зачем предлагать сумму, в два раза превышающую ставки самых высокооплачиваемых агентств? Это раз. Если у Зека есть рука в Уайт-Плейнз, что вполне вероятно, а нынешние события набили им оскомину, то нельзя и придумать для них лучшего подарка, чем раскрытие тайны самого загадочного и громкого убийства, которое висит на них. Это два. Нет, для обычной слежки меня не стали бы нанимать. Это не в стиле Зека, особенно, когда следить нужно за бывшим коллегой, на которого у них зуб. – Я покачал головой. – Нет, подоплека тут похитрее. Вот послушайте. Редер поднялся со мной в мой офис, и, как вы думаете, на что мы угрохали битый час? Он расспрашивал меня про вечер восьмого апреля! Какое отношение это имеет к тому, что я слежу за вами? Да ровным счетом никакого! Какое им вообще дело до того, что случилось восьмого апреля? Думаю, что предложение пошпионить за вами с оплатой вдвойне было лишь предлогом, чтобы развязать мне язык. И уже намекнули, что Зек не прочь познакомиться со мной. Думаю, для того, чтобы вас подставить, им не хватает сведений, полученных из первых рук, от одного из очевидцев, и выбор пал на меня. Похоже, меня прощупывают, чтобы определить, сгожусь ли я на то, чтобы случайно вспомнить некое событие, случившееся той ночью, за солидный куш, естественно. Конечно, это только догадки, – я развел руками.

Он слушал молча. Лицо его постепенно приобретало привычный оттенок. Он смотрел на меня во все глаза, но сомневаюсь, чтобы в этот миг он меня видел.

– Если хотите знать, почему я решил рассказать вам это, – не унимался я, – то можете послушать. У меня есть уязвимые места, одно из которых – профессиональная гордость. Когда Ниро Вульф сбежал вместо того, чтобы показать зубы, гордости моей был нанесен тяжкий удар. И, более того, едва я успел депонировать полученный от вашей жены чек на десять тысяч, как ее уже пришили. Если возвратить эти десять тысяч, кому, по-вашему, они достанутся? Вам. Вполне возможно, что убили жену вы. Я же предпочитаю зарабатывать деньги честным путем.

Он обрел дар речи:

– Я не убивал ее. Клянусь вам, Гудвин, я тут ни при чем.

– Да бросьте вы. Убивали вы или не убивали, я не хочу помогать им подставить вас, я вообще в такие игры не играю. У меня большая личная заинтересованность в этом деле. Я твердо намерен заработать эти десять кусков и вовсе не хочу, чтобы Зек помешал этому, сделав из вас козла отпущения, хотя совсем не убежден в вашей невиновности. Вот потому-то я и хотел высказать вам свои соображения. Причем я вполне допускаю, что могу заблуждаться. Ну, как вам нравится?

Рэкхем наконец вспомнил о своем стакане и пригубил коктейль... Потом поставил стакан на место, немного посидел, облизывая губы, и вдруг выпалил:

– Что-то я вас не пойму, Гудвин.

– Тогда выбросьте все из головы. Вы уже выдохлись. А мне случалось заблуждаться и прежде.

– Я не то имел в виду, я имел в виду вас, ваш мотив. Почему? К чему вам это?

– Я же сказал – профессиональная гордость. Честь, если угодно. Если этот вариант вас не устраивает, представьте, как я разрывался на части: Зек справа, а вы слева. Мне нужна была хоть какая-то лазейка. Если же и это не годится, то считайте все услышанное бредом сумасшедшего. Все равно вы мне не доверяете. Просто мне пришло в голову, что если я прав и мне и впрямь предложат сыграть первую скрипку, а может, даже и поучаствовать в создании сценария, то стоит предварительно с вами встретиться и познакомиться поближе. – Я махнул рукой. – Но если вы меня не понимаете, тогда забудем об этом, как-никак я стал богаче на шесть тысяч. – Я встал. – Есть еще другой выход – вы можете позвонить Зеку и спросить его. Мне, конечно, не поздоровится, но предателей всегда бьют, верно? Ладно, я потопал. – Я двинулся к двери и выбирал, куда можно поставить ногу меж осколков стекла на полу, когда Рэкхем заговорил.

– Подождите минутку, – голос звучал надтреснуто. – Вы говорили о том, что вам предложат...

– Если мне предложат, – поправил я.

– Непременно предложат. Это их стиль. Так вот, знайте, сколько бы они ни посулили, я дам вам больше. Сразу идите ко мне – я их переплюну. Все равно я должен встречаться с вами, желательно каждый день... подождите же. Вернитесь и сядьте на место. Мы можем заключить с вами сделку, чтобы...

– Нет, – сказал я с улыбкой, но достаточно твердо. – Вы сейчас так напуганы, что трудно удержаться от искушения раздеть вас до нитки. Поостыньте немного и придите в себя, а потом позвоните мне. В любое время. И не забудьте – слежку за вами никто не отменял.

Я ушел.

Несколько раз, пока я шел по улице, мне приходилось мысленно натягивать поводья, чтобы не сорваться па галоп. Я переходил на нормальную поступь, но через несколько кварталов ловил себя на том, что снова несусь как угорелый. Ну и потеха. Я просто трепетал от возбуждения. Я закинул удочку, и Рэкхем уже клюнул. Осталось только дождаться, чтобы он заглотнул наживку целиком, вместе с крючком. Трудно поверить, что он способен обратиться к Зеку или кому-то из ближайшего зековского окружения, но, случись такое, мне, конечно, несдобровать, а Вульфу вообще впору будет заказывать надгробие. Хотя теперь, перейдя Рубикон, я был так возбужден, что не мог заставить себя идти спокойно даже за хороший гонорар.

Я замыслил было заскочить поужинать в ресторан «Рустерман» и пообщаться с Марко, но теперь мое настроение изменилось. Не снижая аллюра, я добрался до Одиннадцатой авеню и заглянул в бистро к Марту, где, примостившись на высоком вращающемся стуле, уплел тарелку тушеной говядины с тремя сочными помидорами и два ломтя пирога с черникой. Даже на сытый желудок волнение мое не унималось. Оно, должно быть, как-то отражалось у меня на лице, поскольку Март полюбопытствовал, чего это я такой дерганый, а я, никогда прежде не обсуждавший с ним никаких дел, с трудом подавил порыв проговориться, что мы с Вульфом завели шуры-муры с одним из самых опасных созданий о двух ногах, о котором сам инспектор Кремер сказал, что он вне досягаемости.