Чтение онлайн

Чего нельзя сказать об одноклассниках. Они с тех пор никогда не брали моих вещей без спроса и относились с уважением и даже некоторым пиететом до окончания школы.

Конечно, Алехандро не знал всего этого, когда поднял голову и озадаченно посмотрел на меня. А злость уже туманила глаза… Удивлённо фыркнув, вонючка почесал голову. Из спутанного колтуна выпала белёсая жужелица и брякнулась прямо на книгу. Ррррр! И меня переклинило… Грозно рыча, я бросилась на горбуна.

Не знаю, чем бы дело кончилось, если б не путы. С обмотанными верёвкой ногами бегать невозможно и я грохнулась, пропахав с метр полянки. Когда очухалась, Алехандро озабоченно рассматривал развязанную верёвку. Чёрт!

Пока я собирала конечности и трясла головой, он уже обошёл меня и привязал заново. И теперь, думается, следить будет не в пример внимательнее. Что я наделала?!

Походя похлопав меня по шее, вонючка вернулся к куче хвороста. От такой наглости я так обалдела, что даже не попыталась его лягнуть или укусить.

А он открыл книгу и, пробормотав что-то невнятное, дунул на неё. Ничего не произошло. Алехандро почесал переносицу, подумал и хлопнул себя по лбу, отчего с его головы посыпалась мелкая насекомая живность. Потом достал из-за пазухи синий камушек на длинной цепочке и коснулся им желтоватой страницы. Книга моментально увеличилась до размеров хорошего альманаха.

Послюнявив грязный палец, он принялся листать страницы. Довольно осторожно, честно говоря.

Если бы не его руки! А вонючка, вчитываясь, что-то бубнил, сосредоточенно шевеля губами. Минут через десять он, видимо, нашел что искал и, положив книгу на траву, покосился на меня.

Наверное, обалдевшая от увиденного, выглядела я забавно. По крайней мере Алехандро, глянув на меня, усмехнулся. От того как жутко перекосилось его личико при этом, я попятилась. А так как до сих пор не поднялась и попросту сидела в раскоряку, вылупившись на читающего уродца…

Вопреки моим ожиданиям вонючка при виде ползущей от него на полупопиях лошади не заржал.

Только как-то особенно горько усмехнулся и отвёл взгляд. От удивления я даже икнула.

А уроде… нет, всё-таки Алехандро выбрал из кучи хвороста с десяток небольших палочек и занялся разведением костра. Когда огонёк уже бодро облизывал несколько толстых сучьев, он достал из торбы несколько котелков, вложенных один в один. Выбрав небольшой, литра на три, с круглым дном, он, проверив узлы на моей привязи, удалился.

Вернулся быстро. Слишком быстро, чтобы я успела разобраться с путами. Честно говоря, буквально оглушённая тем, что неожиданно увидела в ходячем ужасе живого человека, я даже и не пыталась освободиться. Просто не сообразила. А жаль…

Человек или нет, но вонял Алехандро так, что тошнота привычно и вольготно расположилась в горле и только выжидающе хихикала, расслабленно покачивая ногой. Если так дело и дальше пойдёт, я до возможности освободиться просто не доживу…

Безнадежно вздохнув, я улеглась на траве, положив голову на передние ноги. Вроде удобно. Если не думать, как это со стороны смотрится.

Горбун тем временем раскладывал около весело потрескивающего костра свои пожитки. Котелок с водой был не единственным, что он принёс из леса. Кроме него имелись ещё грязные корешки, пучки травы и каких-то цветочков, тряпичный свёрток, вероятно извлечённый из складок рванья, пока я копалась в себе, и небольшой насквозь мокрый мешок. Это-то откуда? Судя по приличной луже вокруг, за пазухой такое не спрячешь…

Мешок заметно дёрнулся, и меня переполнили самые дурные предчувствия. Аргументировать своё беспокойство я бы не смогла, но в свете событий прошедшего дня и дня сегодняшнего ничего хорошего уже не ждала по определению.

А вонючка, не обращая на меня ни малейшего внимания, что то бубнил себе под нос, периодически заглядывая в книгу. Ножом, так напугавшим меня накануне, он мелко покромсал корявенькие корешки, разложив их кучками напротив себя и принялся разбирать принесённые травы.

Какие-то он, довольно улыбаясь, откладывал в сторону. Какие-то бросал в огонь, морщась, как от зубной боли. Пару раз Алехандро поливал больше не шевелящийся мешок водой из котелка.

Приглушённый бубнёж кошмарика постепенно успокоил меня, и я то и дело клевала носом. За что и поплатилась. Видимо задремав, я не придала значения тому, что вонючка закончил разбирать своё сено на стебельки и, кряхтя, поднялся на ноги.

Почти привыкнув к мерзкому виду Алехандро, я только сонно лупала глазами, когда он задумчиво почесал голову, устроив небольшой жуко и гусеницепад… Равнодушно зевнула, когда снял с соседнего дерева пыльную торбу… Вяло фыркнула, когда он проверил узлы на верёвке, идущей от моей шеи к мощному стволу старой берёзы…

И чуть не окочурилась, когда он нацепил торбу мне на голову!!! А Алехандро потрепал обалдевшую от неожиданности меня по спине и ушёл. Мамочки…

Истерично взвизгнув, я вскочила на ноги. Что за! Чёрт!

Едва не воя от отвращения и злости, я содрала пыльный мешок с морды, пару раз основательно треснув себя копытом по голове и чуть не переломав спутанные верёвкой конечности. При этом три раза навернулась и один раз едва не свернула себе шею, пытаясь рассмотреть, не осталось ли на спине привета от гниющей заразы.

Слава Богу, ‘привета’ не осталось, но сама зараза, пока я занималась экстремальной акробатикой для копытных, вернулась. В смысле вернулся.

Алехандро пришёл довольный как сто китайцев. В руке у него виднелась жалкий десяток тоненьких стебельков с мелкими голубоватыми листочками. Внимательно и, пожалуй, устало осмотрев запыхавшуюся меня, он нахмурился и, положив принесённый гербарий у костра, двинул ко мне.

Я попятилась и злобно зарычала. Не надо мне на голову мешок! Вот только попробуй! Не знаю как, но я тебя урою!

— Всё-таки надо было брать ту полудохлую кобылу. — Остановился он, услышав мой рык, и сокрушённо покачал головой. — Если в зверинце Роуленда такие лошади, даже представить себе боюсь, что у него другие звери вытворяют. С голодухи же сдохнешь, бестолочь!

Я только ошалело хлопала глазами, всё ещё пятясь и рыча. И только когда Алехандро, сплюнув, отошёл, опустила взгляд и увидела… Зерно… Видимо, оно высыпалось из мешка, который вонючка натянул мне на голову. Так это он что, покормить меня решил?

Ничего не понимая, я посмотрела на уродца. Тот, не обращая на меня ни малейшего внимания, уже во всю суетился у костра. В котелок, подвешенный над огнём, полетели покромсанные корешки, отдельные листочки, растёртые цветы и длинные, как-то по особому скрученные стебли. Когда Алехандро сосредоточенно пыхтя и посекундно сверяясь с книгой, принялся плести совсем уж сложную косичку из двух десятков разных растений, я не выдержала и, задержав дыхание, посеменила к нему.

Заглянув в раскрытую книгу, к своему отчаянию поняла, что выудить из неё что-то полезное для себя мне не удастся в любом случае. Буквы были абсолютно незнакомы. Чёрт! А я-то надеялась, что раз уж местный язык понимаю как свой, то и читать смогу.