Чтение онлайн

Рыжие блики пугающе громко трещащего пламени упали на лицо Алехандро, высветив багровые кровоподтёки и разбитые губы, рассечённую бровь… Катясь вниз по склону можно разбиться насмерть, свернуть себе шею, исцарапаться вдрызг, но вот такое бывает лишь от многочисленных ударов кулаками.

— Теперь, я придержу вот тут, — с явным усилием выпрямляясь, зомбик ухватил за тонкую часть лежащей на моей спине части ствола, — А ты на счёт три очень быстро двигаешь оттуда. Только осторожно. Здесь скользко.

А то я не в курсе! Сама вижу, но как этот полуживой калека собирается…

— Три! — Сдавленно простонал и, приподнял обломок.

Совсем чуть-чуть, но мне хватило, чтоб, пусть и ободрав бока выскользнуть на свободу. В следующую секунду Алехандро упал на колени. И без того уродское личико, теперь ещё и ‘украшенное’ усилиями Эйлара и его людей, исказила гримаса боли.

— Не надо было тебе вмешиваться, — чуть ли на карачках отползая в сторону, прошипел калека. — Теперь достать Нассара будет почти невозможно. Особенно со сломанными-то рёбрами. И ведь его цепные псы и тебя не пощадят, глупышка.

Из всего сказанного мозг вычленил лишь две вещи: у горбуна сломаны рёбра и он, всё равно, собирается убить Эйлара. И то и другое пугало до дрожи. Вот только решение — было одно и для ‘помочь’ и для ‘помешать’. Опустившись на колени рядом с кошмаром теперь уже не только дней, я тряхнула спутанной гривой.

С откровенным недоверием покосившись на меня:

— Нет уж. После всего, верить тебе нельзя.

По-хорошему, радоваться бы, тчо не придётся это чудо гниющее на себе везти, а мне… Так обидно стало. Ведь в чём-то Алехандро был прав. Пусть не надолго, но на какую-то долю секунды я всерьёз задумалась над требованием Эйлара убить горбуна. Слёзы полились сами собой. Так или иначе, но…

— Манюня, ты… — зомбик окаменел, — плачешь?

Я не плакала — ревела.

В голове всё смешалось в какую-то невообразимую кашу. Тоска по дому, страх, чувство вины, стыд, обида, разбитые надежды, усталость, боль и куча ещё всякого разного.

— Ох, не надо так, — опускаясь рядом на колени, осторожно протянул ладонь калека. — Пожалуйста!

Манюнечка… Я не хотел тебя обидеть, но…

Вот именно: ‘но’! Алехандро даже сам не понимал, насколько был прав в своих подозрениях! Было, было это самое мерзкое и постыдное ‘но’! В какой-то момент. Я ведь почти согласилась, почти поддалась золотистому восторгу! Убить, не ради любимого, а чтобы быть с ним! Я…

— Малышка, прости меня. — неожиданно тёплые пальцы погладили по щеке. В смысле — по морде.

И вот почему-то противно совсем не было. Наоборот, сочувствие и тепло человека, которому, если откровенно, куда хуже чем мне, отдалось внутри и я прижалась к руке кошмара.

— Знаешь, — тихо и слегка отстранённо просипел тот, — Когда сесстра с мужем и сыном погибли, думал: ничего кроме ненависти чувствовать уже не смогу. Так было… Пока не купил тебя, бешенную. Я за всю жизнь столько не удивлялся, малыш.

Горбун замолк, рассеянно и как-то очень бережно поглаживая кончиками пальцев мой мокрый нос.

Постепенно приходя в себя, я сглотнула и глаза сами сошлись на переносице…

Кажется, отвращение и брезгливость решили вернуться на своё законное место. В неверном свете горящего дерева, да ещё так близко, рассмотреть что-то было непросто, но память… В её исполнении гниющие язвы и разнообразные обитатели кошмаровой шевелюры представлялись ярко. Даже слишком…. Я снова сглотнула, на мгновение прикрыла глаза и… Осталась неподвижной.

Просто, едва шевельнулась, чтоб отодвинуться, Алехандро в упор посмотрел на мою осоловевшую морду. На его лице отразилось понимание и… горечь. Не обида, нет — горькое понимание действительности. Горбун немедленно отклонился, отводя руку, а я… а мне…

Так стыдно стало. Что ж я за сволочь, а? калека, избитый, со сломанными рёбрами, мокрый насквозь и замёрзший меня тут утешает, душу, можно сказать, открывает, а рожу ворочу?! Из-за внешности?! Болезни?! Совесть с размаху пнула под дых и впилась клыками в печень. А может в почку, фиг её знает. Только…

Прежде чем кошмарик отодвинул пальцы, я стиснула зубы и потянулась к нему, решительно ткнувшись лбом в бирюзовую ладонь. Всхлипнула, теперь уже от сдерживаемого желания вскочить на ноги и бежать как можно дальше, а потом залезть в первый попавшийся водоём и…

Нет! Умерла так умерла. Никаких ‘отмыться’ или сбежать.

Несколько секунд ничего не происходило. Ни я, ни зомбик не шевелились и только редкие капли стихающего дождя капали на и только сдавленное.

— Манюня… — Рука неуверенно переместилась со лба за ухо. Я открыла глаза и посмотрела прямо в растерянные глаза кошмара моих дней. На меня взирали с непередаваемым выражением удивления и… признательности. Снова стало совестно. Было бы за что! В конце концов, моя брезгливость моя проблема, а он… Да чего уж…

— Нам нужно идти, — даже не сиплый — хриплый голос. — К рассвету желательно найти укрытие, иначе…

Алехандро не договорил, но этого и не требовалось. Я прекрасно понимала, о чём он. Эйлар теперь не отступится, а уж в свете произошедшего. Горбун даже не догадывался, что у голубоглазого воина кроме мести имеется ещё один стимул ‘отыскать и доить’. Копытный такой стимул. Грязный, влюблённый в брюнета и непокорный стимул.

Я не обманывалась. Дело не во мне самой. И не в отказе. Все гораздо проще и обиднее: я ему нужна, чтобы исполнить волю богини и освободить наследницу. Или пробудить.

Помогать Эйлару хотелось и не хотелось одновременно. Часть меня твердила, что нужно бежать со всех ног, спасаться самой и спасать Алехандро, а другая… Другая мерцала золотистым чувством, приказывая сделать всё, лишь бы угодить любимому, лишь бы он меня простил и… принял?

Почти сходя сума от этого несоответствия, я кивнула горбуну на собственную спину. Буду думать головой, раз уж сердце подводит. Сначала найдём где спрятаться, а потом уж… Хотя не так! Сначала нужно просто выбраться отсюда на относительно ровную поверхность.

Алехандро несколько секунд сверил меня отливающим сталью взглядом, а затем молча встал. Ему наверняка было больно, но зомбик даже не поморщился. Лицо его напоминало застывшую гипсовую маску. И?

Горбун, всё так же не говоря ни слова, сел верхом и я с облегчением выдохнула. Оказывается: дыхание задержала в ожидании. Ну не идиотка ли?! Откровенно бояться прикосновений вонючки и так переживать из-за того, что он не захочет ехать на мне верхом. Где логика?

Впрочем, уже через несколько секунд все мысли вылетели из головы. Гроза прошла, но склон не стал от этого менее крутым. Тем более после дождя тут было ещё и скользко. И темно. Про холодно, голодно, страшно и больно, я даже не вякаю! Смыcла нет.