В любой гадости ищи свои радости
Шрифт:
— Три тысячи? — Выдавила я наконец, едва шевеля губами.
— Когда я ем, я глух и нем! — Торжественно возвестил мужчина и хитро подмигнул золотисто-зелёным глазом. — Ты кушай, маленькая.
Какое там! Хотя в носу даже пощипывало от упоительных ароматов мяса, специй и сдобы, кусок в горло не лез. Желудок сжался от страха, а руки тряслись, как отбойный молоток. Перевела растерянный взгляд на богиню, ища даже не поддержки… Хоть чего-то! Это же она всё это затеяла, в конце концов! Вот только…
Глянув на блондинку, снова выпала в осадок: блондинистая стерва, беззвучно открывая и закрывая рот, таращилась на собственные холёные ручки, намертво прилипшие к подлокотникам стула. У моего стула, подлокотников, кстати, не было.
— Кофе? — Предложил Шариз, и перед моим носом возникла большая чашка с одуряюще ароматным напитком. Моя собственная, любимая чашка! Даже щербинка со стороны ручки. — Извини, я правда голоден. Сейчас доем и поговорим нормально.
— А… она? — Кивнув в сторону безуспешно дергающейся блондинки, автоматически обняла чашку ладонями. Так приятно… Словно привет из дома во всём этом безумии…
— А Далания решила перейти от слов к делу, — хмыкнул шатен, — пришлось лишить возможности магичить. Освобожу потом. Можно я доем, а?
И так жалобно он это сказал…
— Приятного аппетита, — вякнула на автомате. Господи Боже, в какую гадость я опять вляпалась?!
— Благодарю, — улыбнулся мужчина, — а ты пей, если кушать не хочешь.
И он приступил к уничтожению очередного куска мяса. Уф… Как-то само собой получилось: подняла чашку, отпила восхитительно горячего кофе. Когда знакомый вкус наполнил рот, на глаза навернулись слёзы. Так жалко себя стало. Куда подевалась моя спокойная размеренная жизнь? Почему?! Горечь чёрного кофе напомнила о доме, родителях, сестре…
Как теперь быть?! Судя по всему уже не богиня правит балом, а Шариз говорил, что не может отправить меняя домой. Да и… Алехандро куда-то подевался. И Эйлар…
— А вот рыдать совсем не обязательно, — мрачно заметил, отставляя тарелку, Шариз. — Всё уже хорошо.
— Правда? — Скептически выдавила, оглядываясь по сторонам.
— Абсолютная, — без тени иронии кивнул он. — Свою задачу ты выполнила. Осталось уладить пару моментов и можешь отправляться домой.
А мне уже не верилось в благополучный исход дикого приключения. Как-то это слишком… просто.
— А как же наследница? — недоверчиво протянула, настороженно вглядываясь в чересчур яркие глаза напротив. — Ты говорил, её надо откуда-то вызволить…
Мне протянули белоснежный платочек, извлечённый из воздуха и нахально подмигнули:
— Ты это уже сделала, малышка.
— Эм… Когда?!
— Ну, — мужчин демонстративно задумался, — минут двадцать назад, примерно.
Мы с богиней уставились на шатена с одинаковым выжидательно-недоверчивым выражением на лицах.
— А она где? — шёпотом спросила, отставляя чашку.
— Здесь, — ухмыльнулся тот и, одним взмахом руки испарил и стол и еду и стулья. Мы не упали просто потому, что зависли в воздухе. — Вижу, поесть нормально не дадите. Жестокие вы.
Я огляделась по сторонам. Сердце упало. Наследницы я не увидела, но… Да какое мне до неё дело, если… Сзади, словно в огромном окне, виднелся двор замка. Пустой, залитый светом, а поперёк него от края до края, словно гигантский кусок янтаря с застывшими в нём мушками, возвышалась полупрозрачная стена, в которой….
— Ну чего ты так нервничаешь, мелкая? Ничего с ними не случится. — Успокоил Шариз. — Хотя…
Шатен подошёл, остановился за спиной и приобнял за талию. Положив подбородок мне на плечо, вкрадчиво протянул:
— С другой стороны, если хочешь, могу завернуть обоих, перевязать ленточкой и подарить вместе с потрохами. Обещал же выполнить любое желание, если поможешь.
А я смотрела на застывших прямо в движении мужчин и не могла осознать главного. Если Шаризу скрутить и обезвредить богиню ничего не стоит. Если ему больше трёх тысяч лет и, как мне уже кажется, он тут изначально сильнее белобрысой стервы… Значит. Он и затеял всё это безумие? Или нет?!
— Кто ты? — Поразительно остро ощущая тёплое дыхание шатена на своём левом ушке, спросила тихо.
— Я-то?! Дракон.
— Кто?!
Со стороны богини донеслось сдавленное бульканье и сдавленный стон. Восторженный такой…
— Обыкновенный дракон. — Подтвердил Шариз и выпрямился, разворачивая лицом к себе. — Дилания тебе о истории появления людей в этом мире рассказывала.
Я обалдело кивнула и с трудом выдавила:
— Она… она сказала. Что это лишь легенда. Сказка!
— Не сказка, как видишь. Мы действительно решили оставить эту планетку людям.
— А ты?
— Мне пришлось остаться. — Пожал плечами… дракон, и мотнул головой в сторону прибалдевшей от изумления небожительницы: — Из-за неё.
Господи, эта стерва и драконам подгадить умудрилась! А с таким благоговением о них говорила, так соловьём разливалась! Прям Мавродий в платье, чтоб её…
— Понимаешь, — Шариз за руку подвёл меня к богине и, склонив голову к плечу, пояснил, так. Чтобы и она слышала: — Взрослые драконы легко перемещаются между мирами, а вот детёныши на это не способны. Малыши слишком хрупкие, слишком нежные. И растут они долго. Очень.
Ничего не понимая, почувствовала как широкая ладонь осторожно сжала мои пальцы.
— На планете было всего одно яйцо, но даже одно — бесценно. Останься мы все здесь, новые яйца, естественно, оказались бы тут же, поэтому решили оставить только меня. Вместе с сородичами этот мир покинула и большая часть нашей магии, а малышке для роста её нужно очень много.
— Подожди! — меня перекосило, как старый чулок. — Ты ведь не хочешь сказать…
— Что Дилания тоже дракон? Хочу. — Шариз ухмыльнулся. — Только она ещё едва-едва из детского возраста вышла. По вашим человеческим меркам ей, — шатен задумался и добил меня окончательно:
— лет четырнадцать.
— Эм… — Бульк-шлёп! Это я от удивления прямо на пол шлёпнулась, офигевая. Вот этой мадаме в шелках четырнадцать?! Да быть не может!
Похоже, новоявленная дракониха-подросток тоже Шаризу не поверила. Женщина зло прищурилась, забилась в своих невидимых путах и… неожиданно выдохнула две струйки белого пламени из ноздрей! Ма-а-ма-а-а…
— Я же говорил, — невозмутимо сбил огонь с рукава шатен, а богиня, которая и не богиня вовсе, несколько секунд тупо пялилась перед собой, а потом… упала в обморок.