Чтение онлайн

– Иногда нужно снимать завесу с собственных скрытых инстинктов и насильно задавленных эмоций. Кто знает, чего ты можешь упустить или где вдруг окажешься, если позволишь своим принципам снова взять над тобой верх.

Я даже не заметила, когда и как ты расстегнул на мне кожаный топ. Поняла (или скорей всплыла из этого дикого сумасшествия), когда твои фаланги потянули по моим плечам, предплечьям и дальше вниз по рукам его бретельки. А может я бы и этого не почувствовала, если бы не нужно было самой опустить вниз оба вжатых под ребра изгиба локтя. И когда я успела сама сжать свои ладошки в кулачки у груди, словно вцепилась ими в невидимую опору. И как мне в таком состоянии отслеживать смысл твоих слов, когда тебе хватало всего нескольких манипуляций по моему телу и сознанию, и я уже теряла рассудок в одержимом исступлении… в желании опуститься на пол на колени!

– Помнится, ты мне как-то говорила одну весьма забавную вещь… Что когда я открою свою собственную фотомастерскую и наполню её всем необходимым реквизитом, тогда и смогу тобой… командовать… или выдвигать свои условия! – почему ты не можешь произносить эти… добивающие слова, не касаясь при этом пальцами моих обнаженных грудок и сжавшихся сосков?.. Не обжигать опаливающим шепотом корни моих волос у виска с черепной костью? Не сжимать и не скользить по чувствительной коже и обеим полушариям томным трением своих ладоней и собственной бархатной кожей. Fuck! Как я ещё не сжала со всей дури бедра, не заскулила и не осела, не сползла спиной по тебе на пол?

Прекрати! Я больше не выдержу! Или убей или вые*и наконец, чем и на чем ты собирался это сделать со мной здесь! Я уже на всё согласна, только сделай это! Я ХОЧУ, ЧТОБЫ ТЫ ЭТО СДЕЛАЛ!

– Тогда это звучала, как шутка… но, как видно, в каждой шутке лишь доля шутки. Да и я не привык разбрасываться обещаниями в пустую. И как видишь, даже через десять лет привожу их в исполнение! – я не знаю, что хуже, твои безжалостные слова, давно принятый и запущенный в исполнение приговор, или твои прикосновения, физическое воздействие на мое тело и разум? Неожиданное давление твоих ладоней на предплечья с последующим разворотом на сто восемьдесят градусов лицом к тебе! Новое падение срыв в твою удушающую бездну с немощным всхлипом вместо крика откровенного ужаса.

Снова смотреть в твои глаза в таком состоянии? Господи всевышний…

– Я ведь когда-то говорил, что ты оденешься в чулки, шпильки и однажды кончишь танцуя для меня стриптиз в шикарном бля*ском нижнем белье? – и тебе обязательно надо обхватить мой подбородок пальцами, чтобы зафиксировать направление моего взгляда только на твоих глазах! Чтобы я не смогла сбежать хотя бы сознанием, да? Тебе обязательно надо контролировать даже мой здравый рассудок и поток аналитического мышления! И после этого ты будешь рассказывать мне сказки, что не умеешь читать мои скрытые мысли и фантазии?

– Ты не стеснялась себя демонстрировать в этом клубе за пару недель до этого и даже танцевать с незнакомым тебе человеком, так что прошу сразу, избавь меня от историй о том, как ты стесняешься показывать свои танцевальные навыки на людях! С этим у тебя определенно нет никаких моральных и физических проблем.

А вот этого я действительно ожидала меньше всего! Как ты отпустишь меня, отворачиваясь и делая неспешные шаги в сторону центральных сидений дивана, и разворачиваешься только тогда, когда приходиться опуститься и рассесться на их низких подушках, откинувшись на высокую спинку расслабленными плечами. Нет, не просто сесть, а принять ленивую позу скучающего патриция, достаточно изящную и вальяжную, чтобы вызвать у меня приступ необоснованной паники и… беспричинного стыда.

Я ещё не обхватила свои плечи ладошками и не прикрыла оголенную грудь руками? Особенно после всего, что ты уже успел со мной сделать в прошлой жизни и в этой!

– Уверен, для тебя это не в первый раз. Так что… я не собираюсь просить тебя станцевать мне! Это было бы слишком даже для меня! – зачем я смотрю тебе в лицо? Зачем продолжаю добивать себя твоим бездушным взглядом и безэмоциональной маской совершенного образа Дэниэла Мэндэлла-младшего – ликом бесчувственного палача и персонального безжалостного убийцы?

– Ты просто это сделаешь, как и полагается в твоей ситуации, всего лишь выполняя часть своего непомерного долга. И самое главное (что не попадает под обсуждение или возможное исключение из правил), сделаешь это по настоящему, по всем законам классики жанра, с чувством, с желанием, с полной отдачей и всей возможной страстью, на которые ты не разменивалась, когда танцевала для других и перед другими! Более того, ты сделаешь намного больше! Не только для меня, но и для себя! Ведь именно от тебя зависит чем закончится этот вечер…

О, боже… как я ещё не скончалась на месте и не осыпалась на этот пол осколками обмороженной плоти. Сколько раз мне придется умереть и воскреснуть под клинками твоих глаз, убивающих на смерть слов, голоса, ленивых губ и едва тлеющей улыбки? И сколько ещё ты будешь водить меня по этим граням, удерживая на самом краю этого чистейшего безумия расслабленными кончиками своих пальцев? Натягивая и ослабляя нити в те моменты, когда я абсолютно этого не жду и уж тем более не чувствую, что готова!

– Ну, же, Эллис! Ты ведь хочешь сделать мне приятное? Покажи на что ты действительно способна, в достижении самых желанных и заветных целей! Будь умницей и… самой страстной бля*ью из всех существующих… моей персональной бля*ью!

…Ты все-таки меня убил, тонкая красная линия моей кардиограммы оборвалась… нет, перестала выписывать свои ломанные зигзаги в ментальных частотах сущности Эллис Льюис. Не знаю, сколько прошло после этого времени, и кто на самом деле шел в сторону шеста и танц-подиума впервые не оборачиваясь в твою сторону, но точно не я и не в этой реальности.

Всего два-три шага, и она уже подстраивается под ритм звучавшей мелодии танцевального блюза. Замедляет движение, изящно приостанавливаясь, опуская плечи вниз, а голову приподнимая как можно выше, и в такт гулкого удара сердца делает следующий плавный и грациозный шаг… Легкий зигзаг бедрами, перед следующим выступом ножкой вперед… плавясь замерзшей кожей в мощных приливах собственной вскипевшей крови, в сжигающем напалме оголившейся боли…

Если бы это была я, то скорей бы первое, что совершила, это доковыляла на трясущихся ногах до этого гребанного шеста, прежде чем что-то надумать или захотеть сделать возле него. А не задерживать дыхание перед новым спонтанным па – совершая пластичный шаг в сторону, вытянутыми под ровные стрелы ножками на ширину плеч, поворачивая голову к плечу, глазами вниз… словно ты видишь не только мой профиль, но и абсолютно все мое бесчувственное лицо. Видишь, что я тоже могу отключаться и перенастраиваться в самый неожиданный момент, особенно, когда мое тело сгорает в огненной лаве обезумевших страхов и нескончаемого возбуждения, источником которых был ты!

Мне не надо быть потомственной пифией или эмпатом, чтобы ощущать то, что происходит не со мной. Увы, это не тот случай, и в этом замкнутом пространстве мы были кем угодно, но только не раздельными сущностями. Я чувствовала не только собственные движения и горящие под кожей волокна перенапряженных мышц (и едва ли я к этому вообще прислушивалась!). Мое сознание и все раскрытые болевые точки находились под прицелом твоих глаз, твоего ощутимого взгляда, скользящего по моей спине и по всей фигуре самым осязаемым прикосновением, оставляющего на мне и в недосягаемых нефизических глубинах горящие отпечатки твоих пожизненных отметин, или задевая старые шрамы новыми, более острыми порезами. Я могла обманываться сколько угодно, убеждая себя, что ничего не чувствую из-за мощных доз адреналина, сжигающего во мне всё, вплоть до сознания и мыслей с чувствами, но это было слишком далеко от реальности… от твоей… нашей реальности. Это был совсем не адреналин, а именно ты! Оживший к тебе физический страх и сумасшедшее вожделение, чей ритм и гулкие удары моей внутренней музыки перекрывали звучание музыкальной записи в комнате мощнее и осязаемей, чем чтобы то ни было… Они и были во мне, мной, тем, что заставляло меня двигаться и делать то, что я никогда бы не сделала в другом месте и перед другим человеком.