Чтение онлайн

Я выходила из моря, вытягивалась на лежаке инаслаждалась испепеляющей красотой дня. На раскаленном песке можно печь хлеб. Золотое, жаркое зеркало моря блещет на солнце так, что глазам больно. Я устраивала себе некое подобие сиесты, бессонной и насыщенной мечтаниями.

После моря мы все набрасывались на еду, как целое семейство удавов. Я дала волю своему аппети- ту и лопала все подряд – мороженое, пирожки, мясо ягненка, торты, взбитую арбузную мякоть со льдом, острые мясные шарики, спагетти, шашлыки. ^ Фантастика! Потом бокал красного вина в малень- ком кафе и крепкий сон здоровой молодой женши- ны. Уж я-то умею брать от жизни все, что она может дать. Одним словом можно отразить мое душевное состояние в тот момент – каникулы!

Кончилось все это одной черной знойной ночью- Мы с Аэлитой и ее мужем Максимом пили риски в маленьком уличном кафе. "Есть тут хоть один достойный мужчина? – спросила я Аэлиту. – Посмотри своими глазами.

А то у меня плохое зрение, я могу сослепу выбрать какого-нибудь уродца". Аэлита произвела осмотр и вынесла приговор: "Большинство приличных мужиков заняты, остальные уроды. Есть, правда, один симпатичный за соседним столом, кажется, турок. Кстати, он на тебя смотрит". Тут мы с Аэлитой начали, что называется,

"показывать себя". С притворным энтузиазмом обсуждая упражнения по аэробике, мы скинули туфли, подняли юбки и так задирали ноги, что Максим встал и сказал: "Это уже ни в какие ворота не лезет. Вы ведете себя как две шлюхи. У мужиков за соседним столом челюсти отвисли. Я пошел домой, а вы как хотите". Вслед за Максимом ушла и Аэлита. Я осталась за столиком одна и медленно потягивала виски с колой.

Роль сводников сыграла пара русских мужиков. Они подошли ко мне со словами: "Тут наш приятель Али совсем сошел с ума от вас. Ужасно хочет познакомиться. У него сегодня день рождения. Сделайте ему такой подарок". – "С удовольствием", – ответила я и перешла за их столик. Али оказался молодым человеком приятной наружности, отменно мускулистым, очень смуглым, почти черным, с узкими дикими глазами, красивым изящным носом и необычайно чувственными, вывернутыми, как валики, губами, к которым мне немедленно захотелось присосаться. Его длинные угольно-черные волосы, вьющиеся, как у негра, были раскинуты по плечам и придавали ему вид лесного Тарзана. Этакий человек-зверь.

"У тебя в самом деле сегодня день рождения?" спросила я Али, даря его отточенной улыбкой. "Да, -_ просто ответил он. – Мне исполнилось двадцать пять лет". Меня ошеломила его молодость. "О черт! – подумала я. – Совсем мальчишка. Тем лучше. Мне нужен его жар".

Мы принялись болтать, и выяснилось, что Али учится на юриста в Стамбульском университете, а чтобы зарабатывать на жизнь, организовал фирму по дайвингу, которая работает летом в отелях. Дай-винг – очень прибыльное дело и одновременно большое удовольствие для Али как для профессионала. Когда он говорил о море, глаза его блестели и пылкость была в его речах. Между нами сразу протянулись нити смутной и нежной симпатии, которая так быстро возникает между людьми, когда он недурен собой, а она миловидна.

Мы говорили до трех часов ночи и признались друг другу, что оба разочарованы в любви. Он разведен, я собираюсь разводиться. Дело ясное. В воздухе возникла неуловимая сексуальная напряженность. Али, как всякое молодое и темпераментное животное, обладал хорошей способностью излучения и восприятия эмоций. Мы договорились о встрече в кафе на завтрашний вечер и решили поехать вместе в Анталью, где Али снимает на лето квартиру. После разговоров и виски я спала в ту ночь, как ангел, загорелый христианский ангел в мусульманской стране. Следующий вечер принес разочарование. Я пришла на свидание в прекрасном, белом, как морская пена, платье, но Али не явился. Я сидела за столиком, кусала губы, пила водку и ничуть не пьянела. А ночью сон не шел ко мне. Я ворочалась на постели, как на ложе из раскаленных углей. Каждая клеточка ныла, требуя любви. Южное солнце, волнение моря, отличная еда – все это разбудило чувственность не хуже любовного напитка.

Мы столкнулись утром у бассейна, и я порадовалась тому, что на мне солнечные очки, – не видно выражения глаз. Несколько секунд мы молчали и смотрели друг на друга, как в стоп-кадре. Али шагнул ко мне и заговорил: "Я должен извиниться перед тобой. Я вчера заболел и провалялся весь день в постели с температурой в Анталье. А номер твоей комнаты я не знаю, даже некуда было позвонить, чтобы предупредить тебя". – "Ну, конечно", – сказала я замороженным голосом. "Ты мне не веришь, – грустно заметил он. – Но мои слова легко проверить. Вчера в отеле не было занятий по дайвингу, потому что я не приехал". – "Все это мило, ответила я, – но мне надо идти".
– =- "Постой, давай попробуем сначала. Я буду ждать тебя сегодня в кафе в десять вечера". – "Не знаю, не уверена, стоит ли мне приходить". – "Я все равно буду ждать". Я отвернулась, чтобы скрыть улыбку.

Вечером я выждала положенные десять минут и явилась в кафе в полном блеске. Али во все глаза Ждал меня. Мы взяли такси и поехали в Анталью по узкой темной дороге. Али почтительно и нежно целовал мои пальцы в темноте. "Какие красивые у тебя руки!" – сказал он с восхищением. Мне и в самом деле было чем гордиться. От соленой морской воды ногти выросли, – я обточила их с тщательностью гранильщика алмазов и выкрасила в цвет черной вишни. Они блестели словно драгоценные камни" – длинные, узкие, черные коготки дикой кошки.

Мы приехали в старый город, где улицы – не Улицы, а узкие щели между домами.

Запахи всевозможной, обильно перченой восточной снеди, ста-Ринные мостовые, ломающие каблуки, лошадки для развлечения туристов. Все немножко неправдоподобно и похоже на оперную декорацию. Мы сели в маленьком кафе на берегу моря и заказали водки. Я жадно вдыхала запах гавани – запах соли и водорослей. Али смотрел на меня взглядом голодного зверя. Мы откровенничали, и я узнала, откуда у него такая экзотическая внешность. Буйный коктейль трех кровей – курдской, персидской и дагестанской – кипел в его жилах. Я узнала, что он ненавидит отца, бросившего их с сестрой в детстве в Иране, чье лицо даже не осталось в его памяти, и боготворит мать, профессионального адвоката, которая сумела в одиночестве поднять двоих детей на ноги – необычный для Турции случай. Он узнал, что я нетерпелива, не люблю долгих вступлений, легкомысленна, пишу книги, и все мои мужчины становятся героями моих романов.

Он посмотрел мне в глаза и спросил прямо: "Ты хочешь быть со мной сегодня?" – "Да!" – ответила я с радостью. "Тогда пойдем!" – "Но куда?" – "Сейчас что-нибудь придумаем. Я не люблю ничего планировать заранее, – что случится, то случится".

Мы купили шампанское в маленьком магазинчике, и тут я увидела на витрине рекламу какого-то романтического отеля в старом городе, обещавшую укромный уголок для влюбленных. "Хочу туда!" – сказала я, и мы пустились на поиски. Помните фильм "Бриллиантовая рука", когда один из главных героев тщетно мечется по узким турецким улицам, пытаясь найти нужный магазин? Вот-вот, та же картина.

Бессмысленные тупички древних улиц, тележки продавцов фруктов, мусорные кучи, отчаянно мяукающие черные кошки, женщины в длинных балахонах, шмыгающие из дома в дом, запахи отхожих мест. Нас сжигала лихорадка нетерпения. Мы все время трогали друг друга, и в одном черном провале между домами, прямо рядом с ящиком для отбросов остановились, чтобы наконец поцеловаться. Мой рот впервые сросся с его ртом, я ощутила крепкий вкус его слюны, но тут кто-то вылил из окна прямо на мостовую ведро с помоями.

"О черт! – сказала я и добавила несколько смачных русских ругательств. – Первый же отель, который мы найдем, – это наш отель. Я больше не могу". И отель нашелся. Крохотный и тихий, весь обшитый деревом, в старинных мутных зеркалах.

Турция прошлого века. Мы были единственными постояльцами в гостинице. На второй этаж вела витая скрипящая деревянная лестница. Наши крадущиеся шаги. Ключ от комнаты, в которой был один-единственный предмет – кровать невероятных размеров.

Стояла такая необычная тишина, будто весь мир тактично повернулся к нам спиной.