Чтение онлайн

Старый Панас тяжело вздохнул, поправил за поясом расписную ложку, потом положил на стол руку и, подперев кулаком щеку, принялся рассказывать о делах давно минувших дней, правда сначала ответив на вопрос старательно наедающегося парня.

— На свободе все духи-хранители, что в алтаре заключены были! Вырвались благодаря вам, а почуяв кровного врага да внезапную вспышку магии легендарной, что только берегини способны вызвать, кинулись в то место. А магия тех погибших детей теперь в тебе, парень!

Рыжик аж поперхнулся и закашлялся, отчего часть белых цветочков на скатерти обзавелась желтовато-оранжевыми крапушками от соуса, делая ее еще более пестрой.

— За спасение наше, конечно, спасибо, но при чем тут Поль? И как то жуткое существо могло быть Абигейль? Я, возможно, не самый сильный маг этого мира, но то, что печати ордена на моей секретарше не было, я точно знаю!

Старый Панас лишь хмыкнул.

— Так в стаде-то клеймо пастух сам себе не ставит, мил человек, — пояснил он сэн Хейлю, — а этот инсекзарец был последним в нашем мире. Хотя если бы он сумел добраться до алтаря, — старик содрогнулся и почернел лицом, — то, боюсь на этом история нашего мира и закончилась бы.

— А кто они, эти инсекзарцы? — дрогнувшим голосом негромко спросила Элия, льнувшая к матери. — Откуда они появились и чего им надо от нас?

— Великое множество миров кругом, и обитатели их не все спокойно живут, — стал дальше рассказывать старый домовой. — Где мир инсекзарцев, мне неведомо, но они для нас, духов-хранителей, само зло оказались. Там, где они появляются, все умирает, ибо жизнь для них ценна только своя, а все остальное — корм. Высшие, как тот последний, кого уничтожили мои собратья, питаются магией и жизненными соками всего живого, а низшие поглощают все, где теплится хоть кроха жизни. Они оставляют за собой мертвые миры с капсулами гнезд, а как только находят следующий подходящий, гнездо перемещается туда.

Лушка, видя боль старика, серьезные лица взрослых и испуг ребятни, быстренько наплескала магам и нечисти «коньячку». Эльке с Полем были вручены припрятанные ей перед злополучным отъездом и похищением вполне успешно подсохшие зефирки.

Детям много ли надо, даже если они воображают себя взрослыми? Мигом отвлеклись на невиданное лакомство. А взрослые, подлечив нервы, продолжили нелегкий разговор.

— К нам такое вот гнездо и попало, — Панас несильно стукнул кулаком по столу, — да ведь и время выбрали самое удачное. У людей, само собой, смуты всякие были, ну и мы хороши. — Он замолчал и невидящим взглядом уставился в пустую рюмку. — Тогда от духова круга одно название было, да еще мы сами себе вредить не могли, но ладу-то тоже не было. Домовые в своих домах сидели и почти за людей себя почитали, держа всех остальных за дикарей, те нас прислугой кликали, но ведь и меж собой не ладили тоже! Водные природных всяких — огородных, полевых да лесных — грязными прозывали. Водяников, в свою очередь, слякотью величали в ответ.

Лукерья слушала все это, прекрасно понимая теперь, как всесильные духи-хранители, имея всю магию этого мира, проиграли тогда вчистую, а Панас, словно вторя ее мыслям, говорил:

— В гнезде-то том высший только один был, видать, сбой какой случился, потому как в магический мир все стремятся, еды много.

Домовой замолчал, отодвинул тарелку и посмотрел на Лукерью просительным больным взглядом пьянчужки с похмелья. Та нахмурилась и головой покачала, но плеснула еще граммов пятьдесят. Выпив и занюхав бородой, дед смог опять говорить.

— Низшие, конечно, попались магам и были приняты за монстров лесных и болотных. Тем же было все равно, что жрать. Они и жрали. Разбрелись по сторонам. Так вот легенды про чудищ зародились. Где-то маги сразу реагировали, где-то считали все выдумками да байками глупых селян.

Арина, переглянувшись с Лушкой, понятливо кивнула, вспомнив земные байки и легенды.

— А вот та главная иноземная саранча как вдруг секретаршей моего мужа стала? Ведь столетия прошли с тех времен, а Абигейль из этого города. Девчонкой здесь росла, вроде она была дочкой вдовы какого-то военного. Выучилась, была прилежным работником, к Францу уже с рекомендациями пришла наниматься. Правда, дорогой? Я ничего не путаю?

— Ничего. — Сэн Хейль с нежностью смотрел на жену. — Сама знаешь, специфика моей работы не подразумевает ненадежных сотрудников. Ее тщательно проверяли, и поэтому я неприятно удивлен не меньше тебя.

— Ну, это вы, может, и узнаете, ежели сможете отыскать вашу ту, с рекомендациями и проверенную, — даже не моргнув глазом, отбрил их дедок. — Я всех секретов ворогов знать не могу. Чегой-то догадался, где-то услышал, что-то разузнал. Про что не знаю, про то не скажу.

Артефактор, задумчиво наблюдающий, как сын, разломав пополам оставшуюся последней зефирку, подсовывает ее Эльке, невозмутимо посоветовал:

— Тогда расскажите, что знаете. Может, и мы, со своей стороны, дополним или выводы какие сделаем. Меня вот интересует, как они в миры проникают и не пролезут ли опять. А еще хотелось бы узнать, что теперь ждет моего сына после непомерного поглощения чужой магии.

Панас с хитринкой глянул на ребятню, о чем-то шепчущуюся и, видимо, уставшую от взрослых скучных разговоров о «страшных ужасах». Ведь вроде врага побили, все дома — и о чем теперь переживать? Лукерья, помня, что парню необходимо калорийное питание, вытащила для юных сладкоежек горшок с мороженым из холодильного ларя.

— Все хорошо у твово парня будет. Пока корми, шоб в себя пришел, а дале мозги у него есть, так что не пропадет, — кивнул Панас Карлу на счастливые, перемазанные мороженым рожицы.

— Вы так и не объяснили, как они смогли вас столько изловить и почему остальные ушли, вместо того чтобы спасать свою родню? — напомнил домовому о больном господин сэн Хейль.

— Так вот так и ловили, — сердито буркнул дедок, — то тут полевика, то в деревушке домового. Кикиморку там, болотника здесь. Низших-то отожравшихся наша магия не брала, отскакивала, как от щитов, а их в гнезде много было. А высшая та мразь нас в предметы и впихивала. Насосется силы, усыпит и вплавит в алтарь. Когда спохватились, было уже поздно. Она людей нашей магией околдовала, печаток своих понаставила. Народ недоволен сварами знати был, а тут орден, значится, появился и говорит: «Нечисть всему виной. Умы смущает, работать она на нас должна, и магия ее нам должна служить». Вот тут уже и совсем беда пришла!

Панас пригорюнился и, махнув рукой, признался с горечью:

— Я же ж даже с лешим-то замирился, с Зелявием. Думал, мы старейшие и справимся, если пойдем. Полуденниц взяли у полевика, Вассалатий с нами не пошел только. Сказал, уводить будет всех, если не сдюжим, а мы только посмеялись. Трусом назвали.

— А поймали-то вас как? — не выдержала Арина.

Панас хмыкнул и, зыркнув на детей, негромко ответил:

— Так на кровь магов! Видать, чуяла гадина!

Лукерья вздрогнула, подняв на старика недоуменный взгляд. Она понятия не имела, каким образом на нечисть влияет магическая кровь.

Тот правильно истолковал ее взгляд и пояснил, стараясь, чтобы дети не обратили внимания и не стали вслушиваться в то, о чем беседуют взрослые.

— У алтаря нас мерзкая гадина и встретила, но не одна, а с клеймеными магами. Да еще подготовилась, видать, помогли ей наше житье-бытье изучить. Меня отваром валерианы так облили, что я поплыл, мозгами туманясь. Лешему хлеб, заговоренный с правильным словом, сунули, кикиморкам блестяшек ворох так, что они драться начали. А потом магию нашу-то инсекзарец как потянул к себе, мы в ступор и впали, а алтарь родной силой к себе потащил. Когда влипли, то очухались, рванулись, но тут-то и полилась кровь людская, детская. Гибли детишки с магией непроявленной. Где их понабрали тогда, не ведаю. Вот нас как коконом вместе с нашими силами и обернуло. А потом годами заливало и заливало, не вырваться. Только и хватило мозгов сообща сообразить и перенестись подальше от гадины мерзкой, жаль, не сразу додумались. Поскольку дом с хозяевами сам себя хранит, то вот сюда и попали. Не могла гадина к нам подобраться. Сначала, видать, найти не могла, поди поищи во всем мире-то, а когда нашла, тут, похоже, уже вы, господин сэн Хейль, проживали. А оставшихся, наверное, Вассалатий смог увести, он всегда был самый осторожный из нас.