Чтение онлайн

– Вкусно пахнет,- сказал Михаил Антонович.- Может быть, дольешь мне еще чуть-чуть, Володенька?

– Хватит,- жестко сказал Быков. Он медленно хлебал бульон, по-детски зажав ложку в кулаке, измазанном графитовой смазкой.

Все молча стали есть. Моллар с трудом приподнялся и снова лег.

– Не могу,- сказал он.- Простите меня, не могу.

Быков положил ложку и встал.

– Рекомендую всем пассажирам лечь в амортизаторы,- сказал он. Дауге отрицательно покачал головой.- Как угодно. Но Моллара уложите в амортизатор непременно.

– Хорошо,- сказал Юрковский.

Дауге взял тарелку, сел на диван рядом с Молларом и принялся кормить его с ложки, как больного. Моллар громко глотал, не открывая глаз.

– А где Иван?- спросил Юрковский.

– На вахте,- ответил Быков. Он взял кастрюлю с остатками супа и пошел к люку, тяжело ступая на прямых ногах. Юрковский, поджав губы, глядел в его согнутую спину.

– Все, мальчики,- сказал Михаил Антонович жалким голосом.- Начинаю худеть. Так все-таки нельзя. Я сейчас вешу двести с лишним кило, подумать страшно. И будет еще хуже. Мы все еще падаем немножко.

Он откинулся на спинку кресла и сложил на животе отекающие руки. Затем поворочался немного, положил руки на подлокотники и почти мгновенно заснул.

– Спит, толстяк,- сказал Дауге, оглянувшись на него.Корабль затонул, а штурман заснул. Ну, еще ложечку, Шарль. За папу. Вот так. А теперь за маму.

– Нье могу, простите,- пролепетал Моллар.- Нье могу. Я льягу.- Он лег и начал неразборчиво бормотать по-французски.

Дауге поставил тарелку на стол.

– Михаил,- позвал он громко.- Миша.

Михаил Антонович раскатисто храпел.

– С-сейчас я его ра-азбужу,- сказал Юрковский.- Михаил,- сказал он вкрадчивым голосом.- М-мидии. М-мидии. Со специями.

Михаил Антонович вздрогнул и проснулся.

– Что?- Пробормотал он.- Что?

– Нечистая с-совесть,- сказал Юрковский.

Дауге поглядел на штурмана в упор.

– Что вы там делаете в рубке?- сказал он.

Михаил Антонович поморгал красными веками, потом заерзал на кресле, едва слышно сказал: "ах, я совсем забыл…"И попытался подняться.

– Сиди,- сказал Дауге.

– Т-так что вы там д-делаете?

– И на кой бес?

– Ничего особенного,- сказал Михаил Антонович и оглянулся на люк в рубку.- Право, ничего, мальчики. Так только…

– М-миша,- сказал Юрковский.- М-мы же видим, что он что-то з-задумал.

– Говори, толстяк,- сказал Дауге свирепо.

Штурман снова попытался подняться.

– С-сиди,- сказал Юрковский безжалостно.- Мидии. Со специями. Говори.

Михаил Антонович стал красен как мак.

– Мы не дети,- сказал Дауге.- Нам уже приходилось умирать. Какого беса вы там секретничаете?

– Есть шанс,- едва слышно пробормотал штурман.

– Шанс всегда есть,- возразил Дауге.- Конкретнее.

– Ничтожный шанс,- сказал Михаил Антонович.- Право, мне пора, мальчики.

– Что они делают?- спросил Дауге.- Чем они заняты, лешка и Иван?

Михаил Антонович с тоской поглядел на люк в рубку.

– Он не хочет вам говорить,- прошептал он.- Он не хочет вас зря обнадеживать. Алексей надеется выбраться. Они там перестраивают систему магнитных ловушек… И отстаньте от меня, пожалуйста!- закричал он тонким пронзительным голосом, кое-как встал и заковылял в рубку.

– Мон диеу,- тихо сказал Моллар и снова лег навзничь.

– А, все это ерунда, барахтанье,- сказал Дауге.- Конечно, Быков не способен сидеть спокойно, когда костлявая берет нас за горло. Пошли. Пойдемте, Шарль, мы уложим вас в амортизатор. Приказ капитана.

Они взяли Моллара под руки с двух сторон, подняли и повели в коридор. Голова Моллара болталась.

– Мон диеу,- бормотал он.- Простите. Я есть весьма плехой межпланетникь. Я есть только всего радиооптикь.

Это было очень трудно - идти самим и тащить Моллара, но он все-таки добрались до его каюты и уложили радиооптика в амортизатор. Он лежал в длинном, не по росту, ящике, маленький, жалкий, задыхающийся, с посиневшим лицом.

– Сейчас вам станет хорошо, Шарль,- сказал Дауге.

Юрковский молча кивнул и сейчас же сморщился от боли в позвоночнике.

– П-полежите, отдох-охните,- сказал он.

– Хороше-о, - сказал Моллар.- Спасибо, товарищи.

Дауге задвинул крышку и постучал. Моллар постучал в ответ.

– Ну, хорошо,- сказал Дауге.- Теперь бы нам костюмы для перегрузок…

Юрковский пошел к выходу. На корабле было только три костюма для перегрузок - костюмы экипажа. Пассажирам при перегрузках полагалось лежать в амортизаторах.

Они обошли все каюты и собрали все одеяла и подушки. В обсерваторном отсеке они долго устраивались у перескопов, обкладывали себя мягким со всех сторон, а потом легли и некоторое время молчали, отдыхая. Дышать было трудно. Казалось, на грудь давит многопудовая гиря.

– П-помню, на курсах нам давали с-сильные перегрузки,сказал Юрковский.- П-пришлось сбрасывать в-вес.

– Да,- сказал Дауге.- Я совсем забыл. Что это за чепуха про мидии со специями?

– В-вкусная вещь, правда?- сказал Юрковский.- Наш штурман в-вез тайком от к-капитана н-несколько банок, и они взорвались у него в ч-чемодане.

– Ну?- сказал Дауге.- Опять? Ну и лакомка. Ну и контрабандист! Его счастье, что Быкову сейчас не до этого.

– Б-Быков, наверное, еще н-не знает,- сказал Юрковский.

И никогда не узнает, подумал он. Они помолчали, потом Дауге взял дневники наблюдений и стал их просматривать. Они немного посчитали, потом поспорили относительно метеоритной атаки. Дауге сказал, что это был случайный рой. Юрковский объявил, что это кольцо. "Кольцо у Юпитера?"- презрительно спросил Дауге. "Да,- сказал Юрковский.- Я давно это подозревал. И теперь вот убедился". "Нет,- сказал Дауге.- Все-таки это не кольцо. Это полукольцо". "Ну пусть полукольцо",- согласился Юрковский. "Кангрен большой молодец,- сказал Дауге.Его расчеты просто замечательно точны". "Не совсем",- сказал Юрковский. "Это почему же?"- осведомился Дауге. "Потому что температура растет заметно медленнее",- объяснил Юрковский. "Это внутреннее свечение неклассического типа",- возразил Дауге. "Да, неклассического",- сказал Юрковский.- "Кангрен не мог этого учесть",- сказал Дауге. "Надо было учесть,сказал Юрковский.- Об этом уже сто лет спорят, надо было учесть". "Просто тебе стыдно,- сказал Дауге.- Ты так бранился с Кангреном в Дублине, и теперь тебе стыдно". "Балда ты,сказал Юрковский.- Я учитывал неклассические эффекты". "Знаю"- сказал Дауге. "А если знаешь,- сказал Юрковский,- то не болтай глупостей". "Не ори на меня,- сказал Дауге.- Это не глупости. Неклассические эффекты ты учел, а цена этому, сам видишь, какая". "Это тебе такая цена,- рассердился Юрковский.- До сих пор не читал моей последней статьи". "Ладно,- сказал Дауге,- не сердись. У меня спина затекла". "У меня тоже",- сказал Юрковский. Он перевернулся на живот и встал на четвереньки. Это было нелегко. Он дотянулся до перископа и заглянул.

– По-посмотри-ка,- сказал он.

Они стали смотреть в перископы. "Тахмасиб" плавал в пустоте, заполненной розовым светом. Не видно было ни одного предмета, никакого движения, на котором мог бы задержаться взгляд. Только ровный розовый свет. Казалось, что смотришь в упор на фосфоресцирующий экран. После долгого молчания Юрковский сказал:

– Скучно.

Он поправил подушки и снова лег на спину.

– Этого еще никто не видел,- сказал Дауге.- Это свечение металлического водорода.