Чтение онлайн

– У нас много странных особенностей.

– Да. А мы желаем лишь того, что разумно желать. У нас нет недостижимого и недоступного, ибо мы не стремимся к тому, чего невозможно достичь, и не приступаем к неприступному.

– Люди перемерли бы с тоски, если бы были так трезвы, как вы.

– Я и говорю: в вас много странностей.

– Тогда объясни, Фиола, зачем ты сидишь со мной?

– Я беседую с тобой. Ты рассказываешь много интересного.

– Другие люди говорили бы интереснее, чем я, но ты хочешь видеть меня. Почему ты встречаешься со мной, а не с Лусином?

– Ты мне приятней, - призналась она.
– Я думаю днем, что вечером увижу тебя, и мне становится от этого тепло. Я не понимаю, что это такое. У нас каждый относится ко всем другим одинаково дружелюбно.

– А у нас отношение к некоторым иное, чем ко всем остальным. Мы называем это особое отношение любовью. И мы не требуем, чтобы любовь была особенно логична.

– Все явления имеют логику. Должна иметь ее и любовь.

– Она имеет ее. Но это особая логика. Тем, кто не знает любви, она покажется сумасбродством. И если мы не замечаем, что любовь странна, то лишь потому, что она широко распространена среди нас. Нет таких, кто не влюблялся бы хоть раз.

– Бедные! Вы, очевидно, проклинаете все на свете, когда на вас сваливается такое несчастье, как любовь?

– Наоборот, благословляем ее, как священный дар. Лучшее в человеке связано с любовью.

– Что именно - лучшее?

– Как бы тебе объяснить?.. Например, рождение новых людей… Без любви оно не происходит.

– Вам надо поучиться у нас. Все это просто и разумно. Яйца с зародышами приносят…

– Фиола, помолчим лучше. На Земле перед расставанием всегда молчат.

Мы молчали. Фиола прижималась ко мне. Может, она хотела сделать мне приятное, может, ей стало нравиться так сидеть - я не спрашивал. Я с горечью понимал, что страсть к ней бессмысленна.

Можно сотрудничать со звездожителями, можно дружить с ними, помогать им, обучать их нашим наукам и технике, нашему общественному устройству, но влюбляться в них - противоестественно. Любовь - человеческое, слишком человеческое, ее не перенести в иные миры.

От этих мыслей мне стало совсем грустно.

– Прилетай к нам, - сказала Фиола.
– Тебе понравится у нас.

– Может, и прилечу.

– Если ты не прилетишь, я попрошусь на Землю. Вы обещали возить нас к себе. Ты будешь меня ждать?

– Да, конечно, - проговорил я со вздохом.
– Мне кажется, я только и делаю, что жду тебя.

– Приезжай обязательно. Я хочу тебя видеть больше всех людей.

– В этом мало логики, Фиола.

– Мало, да. Ты заразил меня своими странностями, Эли.

Я держал ее руки в своих, гладил их.

– Поцелуй меня, - сказала она одним светом глаз.

Я поцеловал ее и проговорил печально:

– Желанная и недоступная.

Она напряженно вслушивалась в мои слова. Я знал, что она потом будет повторять их про себя, будет стараться проникнуть в темный их смысл.

Мне стало стыдно. Зачем я вношу человеческое смятение в спокойную душу далекого от людей существа? Зачем прививаю ей мучительную культуру наших страстей? Она постигнет лишь наши тревоги и страдания, наслажденье и счастье наше ей узнать не дано. В смятении и тоске она будет кружиться в своих глухих садах, будет призывать меня пением и светом: "Эли! Эли!" Зачем?

– Желанная и недоступная!
– шептал я, глядя, как она исчезает в глубине сада.

34

Конференция звездожителей удалась на славу. Огромный зал Галактических Приемов был разбит на секторы, прикрытые куполами, а внутри каждого сектора созданы свои условия: альдебаранцы находят расплющивающее тяготение, альтаирцы - жесткое излучение своего яростного светила, вегажители - томный полумрак с роскошными растениями. Лишь для ангелов с Гиад специальных условий не обеспечили: этот народ отлично приспосабливается к любым.

Много секторов пустует. Конструкторы Оры предусмотрели столько разных возможностей существования, что половину их пока не удалось обнаружить.

Я хотел посидеть с Фиолой во время совещания. Но Вера настояла, чтоб я явился в сектор Солнца, где собрались люди.

Я сел между Ромеро и Андре, тут же разместились Аллан, Ольга, Лусин, Леонид позади и впереди - работники Оры, свободные от дежурств по механизмам. Людей набралось порядочно. Еще больше было гостей, особенно ангелов.

Сектора поднимаются амфитеатрами - где креслами, где лужайками, где деревьями, каждому народу по привычкам. Перед креслами видеофоны с переводом любой формы речи в понятную слушателю.

Я говорю "слушателю" по привычке, лишь мы да ангелы слушаем, у остальных речи освещают или пронизывают.

За отдельным столиком в центре зала уселись Вера и Спыхальский - председатели сегодняшнего совещания.

Я толкнул локтем хмурого Андре:

– Надо бы выбрать президиум, как любили предки, - по одному представителю от созвездия, как по-твоему?

Андре в последние дни, недосыпая и недоедая, возился с ангелами, но нового не узнал. И у трусливых альтаирцев не удалось ничего выспросить, хотя они, несомненно, скрывали важные сведения о небесных путешественниках.

Он буркнул:

– Обратись к Ромеро. Я не специалист по президиумам.

К Ромеро я не обратился, Ромеро поставил трость между ног и скрестил на набалдашнике руки. Он со скучающим презрением оглядывал зал.

Я продолжал выпытывать у Андре:

– Ты после ангелов ходил к жителям Альдебарана и Капеллы, - как там?

– Так же. Никак.

– Ни единого намека?

– Я же сказал - никак! Или поставить дешифратор, чтоб ты мог понимать друзей?

– Ни мысли, ни сновидения?..

– В сотый раз отвечаю - ничего! Альдебаранцы стараются мыслить поменьше, а сны у них лишены образов - какие-то цветные полосы. Возможно, им снится, что тяжесть усилилась настолько, что не хватает дыхания.

– У них сон тяжелый в подлинном смысле… Без увеличения тяжести они не засыпают.

– Спасибо за разъяснение. Ты забыл, что я тоже слышал лекцию Спыхальского об образе жизни на Альдебаране и Капелле?

Пока мы беседовали с Андре, Спыхальский предложил Вере доложить о цели первого межзвездного совещания. Вера в своей речи объявила начало новой космической эры - периода внутригалактического сотрудничества.

Андре показалось, что Вера старается расписать межзвездное сотрудничество слишком уж розовыми красками.

– Вселенское благотворительное общество, - сказал он, зевнув.
– Братство падающих с неба синтетических галушек. Великое объединение звездожителей Губ-не-Дур.

Насмешка Андре задела меня. Я с упреком спросил, не он ли недавно сочинил симфонию о гармонии звездных миров.

– Я, - отозвался Андре равнодушно.
– И сейчас я за космическое товарищество. Но пусть и звездные братцы закатывают рукава.