Чтение онлайн

– Что такое яичница, я не знаю, - признался галакт.
– А что вы превзошли нас в могуществе, мы поняли при вашем появлении в Персее.

Я спросил, в какой фазе сейчас война галактов с разрушителями. Тигран ответил, что разрушители владеют межзвездными просторами, а на своих планетах галакты в безопасности: они изобрели оружие, неотвратимо поражающее все живое, и разрушители страшатся его.

– Но перспектива?
– настаивал я.
– Хорошо, они вас оставили в покое, а вы их? Вы примирились с их злодеяниями?

– А что мы можем сделать? Перенять философию сервов и перейти к их уничтожению, раз перевоспитание не удалось? Это не для нас. К тому же сражения в космосе приведут к смерти многих галактов.

Ромеро надменно проговорил.

– Вот как - приведут к смерти? А разве на ваших планетах вы не умираете? Или одна форма смерти приемлема, а другая - нет?

– На наших планетах мы - бессмертны. Однако вы устали. У нас еще будет случай побеседовать.

– Мне надо соединиться с «Волопасом», - сказал я, вставая.
– Если мой голос не услышат, подумают, что мы попали в беду.

– О, это просто исполнить!
– Тигран провел меня к передатчику, который находился неподалеку от места, где мы вели беседу.

7

Нам предоставили помещение, похожее на земные гостиницы. Мирный пейзаж в окнах усиливал впечатление, что мы на Земле. В салоне Ромеро водрузил трость между ног и оперся на нее руками.

– Трудный орешек, - сказал он хмуро.
– Теперь я понимаю, друзья мои, почему они не вышли на помощь трем нашим звездолетам, когда мы появились в Персее. У них мания изоляционизма.

– Бессмертие на планетах, - высказался Лусин.
– Смертные в космосе. Интересно.

– Важно одно - они друзья, а не враги, - вставил я слово.

– Что-то мне в галактах не нравится, - призналась Мери, когда мы остались одни.
– Красивы они божественно. И умны, и обходительны, и благородны, одеты так нарядно, что глаз не отвести. Тебе понравились их туники? По-моему, они не окрашенные, а самосветящиеся…

– Ты собиралась говорить, что не нравится в них, а вместо этого все хвалишь.

– Не все. В их присутствии я ощущаю стеснение. А этот галакт, Тигран, смотрел на меня так, что, если бы земной мужчина посмотрел с таким восхищением, я бы почувствовала себя польщенной.

– Смотрел он на тебя отвратительно, - подтвердил я.
– Если бы земной мужчина посмотрел на тебя так, я завязал бы ссору.

Мери обняла меня за шею.

– Как хорошо, что у людей - примитив. Один мужчина и одна женщина. И оба - прямые, без вправо и влево закрученных.

– Право- и левосконструированных, - поправил я.

– Все равно. Один ты - и этого достаточно!

– Нужна еще ты - тогда, пожалуй, хватит.

Так мы обменивались шутками, а за шутками таилась снедавшая нас озабоченность. Были бы мы просто людьми, непреднамеренно повстречавшимися с галактами, вероятно, ничего, кроме радости, такая встреча не вызвала бы. Но мы добивались от галактов действий на общую пользу - задача была непроста.

Я, лежа в ванной, размышлял лишь об этом. Никогда я еще не принимал столь отличной ванны. Это была, конечно, вода - но превосходно выделанная. Она нежила и пьянила, успокаивала и радовала. Если бы мне сообщили, что для ванн галакты употребляли особый сорт легчайшего вина или полувоздушный нектар, я поверил бы, не колеблясь, хотя, повторяю, это была вода и ничто другое.

Из ванны я вышел взбодренный. Мери уже лежала в постели.

– Знаешь, - сказала она, - если привыкнуть к их жизни, то и вправду покажутся страшными лишения дальних странствий.

– Хорошая ванна, - ответил я.
– Да, конечно, лишения устрашают.

В спальне стояло большое зеркало. Нажатием кнопки оно превращалось в развлекательный экран, подобие стереотеатра, нажатием другой становилось изображением звездного неба. Сперва мы с Мери полюбовались пейзажами населенных планет, благоустроенных, роскошных, величественных - галакты заранее приглашали нас порадоваться культуре их быта, восхититься их умением жить.

Потом я перевел изображение на звездную сферу. В зеркале густо пылали светила Персея, а среди них, крохотный, красновато поблескивал наш звездолет: «Волопас» покорно плелся в кильватере корабля галактов, освещавшего его своими прожекторами…

Мери окликнула меня:

– Эли, о чем ты так напряженно думаешь?

Я ответил со вздохом:

– Я понимаю, Мери, все это вздор. Никак не могу отделаться от мысли, что на «Волопас» сейчас нацелены таинственные биологические орудия… И какой-то галакт сидит у пульта, готовый нажать на пусковую кнопку…

8

Мы шли курсом на Пламенную, одну из тех «неактивных» звезд, что во время блужданий «Пожирателя пространства» отчаянно взывала к нам: «Выбрасывайтесь вблизи меня, здесь кривизна непрочна».

Звезда была как звезда: белая, огромной абсолютной светимости - десять тысяч солнц в одном солнце. И вокруг нее вращались четырнадцать планет, разных по величине, не одинаковых по климату, благоустроенных, с совершенством оборудованных…

За орбитами же обитаемых планет вращались астероиды с диаметрами от ста до восьмисот километров. Их были тысячи, они составляли замкнутую сферу - защитным пологом прикрывали планеты от вторжения извне. Тигран, сопровождавший нас в прогулках по звездолету, сообщил, что мы причаливаем к одному из астероидов.

– Еще одна космическая дезинфекция?
– поинтересовался Ромеро.

– Мне поручено ознакомить вас с нашей космической защитой.

– Есть ли название у астероидов?
– спросила Мери.

– Все космические форты первого класса имеют название. Этот называется «Необходимый-3».

Меня удивило странное название, но Ромеро разъяснил, что галакты толкуют человеческие слова чаще по прямому, чем по общеустановившемуся значению. «Необходимый» в данном случае означает не «непременный» или «нужный», а «тот, который не обойти», или - иначе - «необъезжаемый».

Высадка на астероиде для экипажа «Волопаса» труда не составила, но для звездолета галактов являлась операцией длительной. Не только люди, но и хозяева часами сидели в специальных помещениях, вырастая от крохотных внутрикорабельных куколок до нормальных, для внешнего пользования, размеров. Мне эти часы изменения размеров тела показались утомительно пустыми, тем более что процесс совершался в темноте. Но Мери восприняла их по-иному.

– Я сейчас вообразила, что в какой-нибудь час увеличила свой рост в восемьсот раз, и ужаснулась