Чтение онлайн

– Мне не смешно,-сказала мама.-А только досадно.

Комендант поклонился и ушел. А ровно через час пришел мастер с цементом, снял портрет композитора Рубинштейна и стал ремонтировать стену.

– Вот видишь,-сказал я маме,-визитные карточки не помешали коменданту сдержать свое слово.

– И все равно,-возразила мама.-Я не могу быть спокойна. Возможно, что он даже философ. Но мы не привыкли, чтоб управхозы и коменданты были философами. Нам этого не надо.

6

Моя мама не любила ничего загадочного и таинственного, и поэтому она не ждала ничего хорошего от нашего коменданта.

Его симпатичная внешность ей казалась подозрительной. И она даже стала жалеть, что мы переехали в этот кооперативный дом за Черной речкой, а не обождали еще полгодика или год, когда построят новые, еще более красивые дома на том месте, где уже засыпали часть Финского залива и посадили деревья. Она просто не могла видеть этого коменданта и заявила отцу и дяде Васе, что даже его боится.

– Чего его бояться?
– сказал отец.
– Он совершенно безобиден и безопасен. Здоровье его тоже проверяла комиссия, когда поступила жалоба на его странные поступки.

Мама сказала отцу, что комиссия отнеслась к делу халатно и, конечно, ошиблась.

Я очень опасался, что она тоже напишет жалобу и бедного красивого старика снова направят на комиссию, где его снова будут осматривать врачи и строго допрашивать, где он заказывает свои визитные карточки и на каком основании он печатает на этих карточках вместо своего имени имена исключительно знаменитых и даже великих людей.

Моя мама жалобу не подала, но добилась на общем собрании жильцов-пайщиков, чтобы старику поставили на вид и указали на недопустимость его поступков, вошедших в противоречие с законами человеческой жизни.

Но хватит о коменданте и о моей матери. Пора перейти к главному лицу, а именно к Левитану. Сначала к тому, чьи картины висят в Русском музее, а потом уж к соседу Мишки Авдеева.

В Русский музей нас повела преподавательница родного языка Варвара Архиповна, Она считала себя большим знатоком живописи, и только мы с ней вошли в тот зал, где висят картины Левитана, как она стала нам объяснять;

– Знаменитый русский художник пытался изобразить… Он хотел отобразить… Он ставил своей целью… Левитан хотел… Он сделал попытку…

И от ее слов в большом, высоком зале сразу стало как в классе, все сделалось обыкновенным и знакомым, словно мы здесь бывали уже сотни раз.

Мишка Авдеев усмехнулся и сказал:

– Мне тот Левитан даже больше нравится, чем этот.

– Какой?

– Тот, что живет в нашем доме.

– Да тот же не Левитан. А какой-нибудь потомок или случайный однофамилец. Он ненастоящий. Мишка Авдеев обиделся:

– Еще неизвестно, какой настоящий. По-моему, тот "рисует не хуже.

Я подошел к одной картине и стал ее рассматривать.

На картине были изображены березки и речка, а также облака, и мне сразу стало немножко грустно, словно я тут же стоял на берегу речки возле березок, а надо было уезжать домой, в город, а уезжать очень не хотелось.

Варвара Архиповна сказала, показывая на картину:

– Знаменитый художник пытался… Он раз и навсегда поставил перед собой цель и всю жизнь добивался…

Потом она стала хвалить березки, небо и особенно речку, но речка стала обыкновенной, и картина словно полиняла от ее слов.

Я думал: если Варвара Архиповна сделает паузу- вернется ли в картину то, что в ней было до того, как учительница стала все подробно излагать и объяснять. Но Варвара Архиповна не сделала паузы или хотя бы короткой передышки, а продолжала объяснять:

– Знаменитый художник очень любил природу, и он всегда добивался… Он хотел… А потом он заболел и вскоре умер,-сказала в заключение учительница.

– Умер?-не согласился Мишка.-Это еще вопрос.

– А ты откуда знаешь?-спросил я.

– Еще бы я не знал. Он живет с нами на одном этаже.

– Там живет другой, а не этот.

– Это еще надо проверить, - сказал с таинственным видом Мишка.-Может, как раз именно этот.

До чего был Авдеев самолюбивый и гордый человек! Себя и свой этаж он ставил выше интересов человечества и хотел мне доказать, что именно рядом с ним живет знаменитый художник.

7

Я позвонил раз и еще раз.

Открыл мне дверь пожилой человек с усталым лицом. Лицо этого человека и особенно черная бородка и большие задумчивые глаза показались мне знакомыми. Я где-то видел раньше этого человека. Где? Может, на лестнице, может, на улице или на странице книги?

– Ты к кому, мальчик?
– спросил он.

– Я вообще так, ни к кому. У вас есть бумага или утиль?

– Сейчас нету. Вчера все отдал.

Он уже хотел запереть дверь, но тогда я спросил:

– А вы, дяденька, действительно Левитан?

– Да, Левитан,-ответил он задумчиво.-Хочешь зайти? Ну что ж, проходи.

Я прошел с ним ь комнату и оказался как в Русском музее. На стенах висели те же картины. И даже «Золотая осень» висела.

Я еще раз посмотрел и убедился: картины те же самые, что в музее.

– Как они сюда попали?-спросил я.-Может, по случаю ремонта у вас временно повесили? Человек улыбнулся:

– Это, мальчик, копии. Я реставратор и копиист.

– Копии? А Мишка Авдеев утверждает, что скорее там копии, а здесь настоящие.

– Какой Мишка Авдеев?

– Сын монтера. Ваш сосед.

– Сосед? Тогда другое дело. Соседи всегда все знают. Они даже знают больше, чем мы сами знаем о себе.

Я стал рассматривать картины и вспомнил слова дяди Васи, что копии-это попугаи. Я вспомнил это и покраснел, словно художник уже догадался, о Чем я сейчас думаю. Он, по-видимому, действительно догадался и сказал:

– Эти картины не просто повторение, мальчик, это продолжение того, что было сделано в другом веке.

– Мишка утверждает, что вы из того века.

– Из какого?

– Ну из того, который был шестьдесят шесть лет тому назад.

– Что ж. Отчасти это тоже верно, мальчик. Но только отчасти.

– Отчасти?
– спросил я.
– Я не, совсем понимаю. Отчасти-это значит, вы не Левитан, а только очень хотите им быть?

Художник тихо рассмеялся и кивнул головой.

– Хочу быть, - сказал он.
– Но это очень трудно, А ты посмотри внимательно мои картины и скажи -нравятся они тебе или нет? Меня очень интересует твое мнение, мальчик.