Чтение онлайн

Крэл встал, подошел к окну, затем к маленькому столику в углу, у входа, на котором теперь опять в полном порядке стояли приборы, и оттуда смотрел на Хука. Хук все такой же - бронзоволицый, модально-спокойный, уверенный в себе.

– А динамики?

– Что?

– Динамики, микрофоны для подслушивания, телеобъективы. Все это действовало?

– Глупости, Крэл. Этого еще нам не хватало. Нолан вам внушил?
– это Хук спросил очень строго, но ответа не получил.

– Противно все как-то. Противно… Значит, Рбал ввел Лейжу изрядную порцию аминазина, и потом?

– Лейж был первым пациентом нашей маленькой клиники. Выходили его, и он остался у нас, работает. Должен сказать, хорошо работает. Уравновешен, не возбудим излишне, даже с протоксенусами ладит. В атом ему помогли приборы и защитные приспособления, созданные в наших лабораториях. Словом, все хорошо, но иногда он начинает все же нервничать. Не может спокойно слышать имя…

– Рбала?

– Нет, - усмехнулся Хук, - Нолана. Если можно, старайтесь не заговаривать с ним о Нолане. Впрочем, теперь он уже не так болезненно будет реагировать и на это, а вот вскоре после выхода из клиники каждого вновь появляющегося в Холпе он настороженно, таинственным шепотом спрашивал: "Вас подослал к нам Нолан?" Больше всего почему-то его беспокоил молочник, который каждое утро привозил в нашу столовую продукты. Стоило только появиться молочнику в Холпе, и Лейж сейчас же начинал выяснять, не подослан ли он Ноланом. Пришлось переменить молочника. Ну а вы, Крэл, вы ведь и в самом деле от Нолана, так что при разговорах с Лейжем…

– Я не от Нолана.

– Тем лучше, конечно, однако согласитесь, мы еще далеки от полного взаимного доверия.

– Несомненно.

– Можно только сожалеть об этом. Видимо, живуч закон, утверждающий, что правд столько, сколько людей, считающих свою правду самой правдивой.

Хук поднялся.

– Мне пора. На днях в Холпе будет доктор. Ваматр, я попрошу его не таиться от вас, попробую уговорить его, Если он расскажет вам, для чего именно нужен фермент, то вы…

– То я?

– То вы не устоите!

Уехать из Холпа на конец недели было совершенно естественно. Крэл так и собирался сделать. Однако из этого ничего не вышло. Странно, но никто не уезжал из Холпа в пятницу. "Плевать, конечно, что не уезжают, а я возьму и уеду! Но почему все же никто не собирается ехать? Молчаливый заговор, или существует все-таки какой-то непонятный заслон… Вероятно, если потребуешь сейчас машину, она окажется неисправной".

– Алло! Гараж?.. Как там насчет моего "дисмена"?.. Все в порядке? Так… Хорошо, спасибо… Да, я собираюсь в город.

Утром в субботу он не встал с постели. Стоило ему не появиться к завтраку, как из столовой позвонили. Теперь в коттедж аккуратно носили еду. Из клиники пришел врач, медсестры, сменяя одна другую, регулярно навещали Крэла… Без помощи здесь не оставят, а может быть, и вылечат?..

Читать не хотелось, транзистор раздражал. Думалось сумбурно, почти бредово, и все об одном. О башне, и это как-то переплеталось с мыслью, постоянной и волнующей мыслью об Инсе. Входила очередная медсестра, и на секунду казалось, что входит Инса, почему-то сменившая комбинезон на белый халат…

В воскресенье к вечеру самочувствие улучшилось, и он решил выйти из коттеджа.

Солнце на прощанье вызолотило парк, и он стоял неподвижный, гордый своим древним происхождением и уже смирившийся с торчащей посреди него серой башней. Воздух был чист, прохладен, и, вдохнув его, Крэл ощутил бодрость, сбежал со ступенек, спеша окунуться в закатную красоту деревьев, и тут увидел Инсу.

Она сидела на скамеечке тихо, пригорюнившись, и похоже было, что сидит она здесь давно. Все то время, которое проболел Крэл.

– Немного лучше стало, Крэл?

– А вы почему не в городе?

– В городе?
– Удивление ее было неподдельным.

– Ну да, почему вы не поехали в театр или, скажем, на ипподром? Сегодня скачки. Вы любите скачки? Вы что, вообще никогда не выезжаете из Холпа? Я хотел сказать теперь, когда я здесь, не выезжаете. Стережете?

– Не надо, Крэл.
– Инса смотрела на него так, как никогда не смотрела раньше. Сочувствие и скорбь, тревога, почти отчаяние промелькнули в ее взгляде. И доброта. Доброта такая, с какой может смотреть только женщина.
– Не надо… Я очень ждала…

Но Крэл, хотя и увидел Инсу такой впервые, еще не мог остановиться и спросил резко, почти грубо:

– Чего ждали?

Инса снова стала колючей, высунула кончик языка, наморщила нос и выпалила:

– Астрономов!

Крэл сел на скамью, вытер капельки пота со лба.

– Ничего не понимаю, каких астрономов?

– А они едут в Африку. Два-три дня побудут в Холпе, и в кратер.

– Инса, я был дураком. Я просто поверить не мог, Инса.
– Крэл схватил ее за руку, но она быстро отодвинулась от него, обхватила руками колено и раскачивалась потихоньку из стороны в сторону.
– Инса!

– Хотите с ними познакомиться? Они отличные ребята.

– Инса…

– Я никогда не смотрела в телескоп… Не пришлось. Когда была маленькой, отец обещал, обещал, да так и не сводил. Телескоп стоял в парке. Над обрывом. Надо было опустить монетку, и тогда давали посмотреть. Как-то получалось, что мы не доходили до этого обрыва. Да и вообще мы в парк ездили всего два или три раза. Отцу все некогда было. Занят, занят, занят. Все вечера в лаборатории. Допоздна… И погиб поздно вечером… В лаборатории…

Крэл не понимал, о чем она, слушал ее голос и никак не мог сообразить, что же можно сказать ей.

– Инса, я поверил. Вашему взгляду поверил, - выговорил он, наконец, пытаясь завладеть ее руками.
– Я никогда…

– Я уйду, Крэл.

– Нет, нет, не уходите!

– Тогда оставим это. У вас все равно ничего не выходит. Не умеете вы говорить… о себе. Все еще разговариваете со мной, как с фабричной девчонкой. И слов вы не находите подходящих… Ну почему такое: умный, интересный человек, а как начинает о своих чувствах говорить, лепечет что-то несусветное?!

– Инса!

– Ну вот, уже обиделись.

– Не выходит… Не выходит, говорите… Это правда. Ничего у меня не выходит. Один раз показалось, что пришло большое, настоящее, единственное…

– О господи, теперь возвышенный стиль! А ведь вы и для себя еще ничего не решили… Ни обо мне, ни о себе… Обостренный самоконтроль, доведенный до абсурда. Мечетесь, никому не верите, и трудно вам. Самому с собой трудно. А по-моему, проще надо. Веселее, легче и больше веры в людей.

– Пожалуй, это самое трудное… Верить? Верил я. Альберта Нолана считал образцом человека и ученого. Счастлив был, что мне довелось общаться с самим Альбертом Ноланом… И вот все летит к черту.