Чтение онлайн

Стало покалывать в затылке. Лейж понимал, что, пожалуй, нельзя безнаказанно пододвигаться к ним все ближе и ближе, но желание решить задачу, да и страх перед тем, что может произойти, когда пробирка с ферментом окажется пустой, - все это было сильнее осторожности.

Мешала полутьма, в которой жила, медленно шевелилась и размножалась так сильно влияющая на него масса. Опытом было доказано, что излишек света вреден для протоксенусов, освещать их не разрешалось, однако Лейж пренебрег и этим, вынул из кармана фонарик, направил яркий луч на вольер и вдруг вскрикнул от резкой боли в голове.

Опомнился он уже стоя у двери. Погасил фонарик и быстро вышел из питомника.

– Готовьтесь к эксперименту!
– Распоряжение было отдано Лейжем уверенно, теперь он знал, каков механизм действия фермента, как и когда фермент должен быть введен протоксенусам, и убежден был, что способ регулировать процессы, происходящие в их сложных организмах, у него в руках.

Последние капли фермента были израсходованы. Лейж на глазах у всех разбил сосудик, так долго и так бережно хранимый им на груди и испытующе посмотрел на Хука. Хук улыбнулся. Улыбка эта показалась Лейжу ехидной.

– Все! Эксперименты закончены, - сказал Лейж, и не понять было, с удовлетворением он это произнес или с горечью.
– Теперь протоксенусы дадут то, что вы от них хотите, дадут потомство, способное через несколько, часов превращаться в имаго.

Фермент оказал на протоксенусов желаемое действие. Полученное от них потомство - за невероятную прожорливость Ваматр назвал их лимоксенусами, то есть голодными чужаками - способно было летать и удовлетворяло главному требованию Хука: развивалось с поразительной скоростью, за несколько часов превращаясь во взрослую особь.

И около их вольеров Лейж проводил немало времени, однако, кроме отвращения к маленьким обжорам ничего не испытывал. Тягостное ощущение потери не давало покоя молодому человеку. Он сдерживал себя, стараясь как можно реже заходить в питомник к протоксенусам. Протоксенусов подкармливали, поддерживали нужный для них режим, но дальнейшее изучение их фактически было приостановлено, так как Хук все внимание уделял лимоксенусам. Им, и только им.

Хук стал оживленней обычного, деятельней, открыто радовался полученным результатам. Что же касается Лейжа, то он день ото дня становился мрачнее. Он и сам еще не понимал, чем вызвано было подавленное настроение, еще не разобрался в случившемся, когда узнал о затеваемом грандиозном эксперименте. Участие Лейжа в этом эксперименте Хуком не предусматривалось. На вопрос, почему его обходят. Хук ответил грубовато, но весело. Шутками ему отделаться не удалось: Лейж настойчиво требовал разрешения участвовать в опыте.

– Не рекомендую, Аллан, ей богу, не стоит вам связываться с делами… Ну как вам сказать, с такими, до которых вы, по всей вероятности, не большой охотник. Берите пример с доктора Ваматра. Он заинтересован главным образом в том, чтобы подтвердить свою гипотезу, а каким будет практическое применение лимоксенусов, для него не так уж существенно. И он прав.

Лейж задумался. Он уже чувствовал, как податлива может быть природа, как упоительна власть над ее тайнами. Протоксенусы - первые существа, пока в небольшой степени, но уже возвращенные к образу жизни, который вели их далекие предки на неизвестной планете, - несомненно могли открыть человеку многое. Все больше убеждаясь в правильности смелых предположений Ваматра, Лейж мечтал о том времени, - теперь уже казавшимся близким, - когда эти существа, достигшие невиданного совершенства, начнут общаться с породившим их миром. Он верил в эту возможность, хотел сделать все от него зависящее для осуществления дерзкой мечты, понимал, что работа по выведению лимоксенусов - направление побочное, к тому же отнимающее много времени.

Как бы угадав его мысли, Хук продолжал:

– Зачем вам лимоксенусы? Что проку вам в них?

– А вам?

– Мне?
– Хук вздохнул.
– Мне от них тоже будет мало пользы, если… если я не сумею осуществить один замысел. Простой, чертовски простой, но такой, который принесет нам деньги. Деньги! Проклятые деньги. Их нужно много, очень много, чтобы осуществить задуманное Ваматром. Вот и вы хотите помочь Ваматру, хотите попробовать вывести из протоксенусов еще одну, более совершенную породу. Затем следующую, и так до тех пор, пока не встретитесь с существами… Впрочем, не будем загадывать, что ожидает вас при этой встрече. Одним словом, вы хотите проникнуть в их тайну. Не так ли? Ну и валяйте, действуйте. Все в вашем распоряжении. Добывайте снова свой фермент. Успеха вам, Лейж! Пока мы будем в экспедиции, вы сможете синтезировать следующие порции чудо-вещества, и…

– Нет.

– Что "нет"? Вы не хотите продолжать работу с протоксенусами?

– Хочу, но только после того, как побываю в экспедиции.

– Это непременное условие, Лейж?

– Да.

– А если я не приму вашего условия?

– Я не дам больше ни капли фермента.

– Смотрите, Лейж, - взгляд Хука не предвещал ничего хорошего. Он пододвинулся к Лейжу.
– Смотрите, вы играете рискованно.

– Я рискнул один раз, решив войти в эту игру, и теперь… Словом, так: ставка одна…

– И очень крупная.

– Я это отлично понимаю.

– И все же?

– И все же я делаю следующий ход.

– Хотите знать все?

– Да. Ведь расплата одна. Но…

Лейж умолк, вглядываясь в окно. За окном шумел парк. Мокрые деревья, черные, будто уже не живые, стояли густо, но не настолько, чтобы целиком скрыть ограду. А за ней, высокой, холодной, мокрой, как и деревья, и как все в этом осеннем парке, лежал добровольно покинутый им мир. Тоже суровый, тоже сложный и трудный, но разве такой отвратительный и безнадежный, как этот, хуковский?.. Ограда. А если бы ее и не было, ушел бы он отсюда, бежал бы от поединка, страшного, заставляющего всегда, ежеминутно напрягать силы? Нет… Теперь - нет!

– Может быть, Аллан, - совсем тихо начал Хук, - может, и не стоит думать о расплате?
– Лейж посмотрел на Хука и не узнал его. Что-то неожиданно мягкое, приветливое светилось в его взгляде. Загорелое, чисто выбритое лицо показалось не столь надменным, как обычно. Голова его была склонена чуть набок, веки немного прикрыты.
– Расплата… Все мы вынуждены платить. Всегда и за все. И каждому хочется, чтобы долгов у него было меньше. "Лейж, а зачем нам предъявлять счета друг другу?

Теперь молчали оба. Хук следил за движениями каждого мускула на лице Аллана и старался понять, что происходит в душе этого смелого и все больше нравившегося ему молодого ученого.

– Я не боюсь расплаты, но уж если платить, то за дело.

Хук все еще не терял надежды:

– Я не хочу получать выигрыш. Я хочу видеть в вас не противника, а помощника.

– Мне надо привыкнуть к этой мысли.

– И поверить мне?

– О, до этого, кажется, еще далеко.

– Жаль. Тогда начнем второй раунд. Фермента у вас больше нет. Когда вы приступите к синтезу?

– Мы вернемся к этому вопросу по приезде из экспедиции.

– Так. Значит, вы хотите знать все?

– Да.

– Ну что ж, ваше дело. В таком случае, прошу вас к четырем часам ко мне на совещание.

Совещание, на котором директор особо засекреченной лаборатории изложил план предстоящей экспедиции, кончилось поздно. Лейж ушел к себе в коттедж (все сотрудники Ваматра жили в парке, окружавшем лабораторию) и долго, до поздней ночи играл на гармонике.

Для проведения эксперимента в распоряжение Хука предоставили три небольших острова, лежащих вблизи экватора. Для Хука окончился период томительного ожидания, когда он сам ничем не мог ускорить ход событий и всецело зависел от успехов Лейжа. Быстро, в несколько недель, он со своим помощникам подготовил все необходимое для проверки способностей лимоксенусов.