Чтение онлайн

Встреча с инопланетной цивилизацией может принести совершенно неожиданное — и не только потому, что могут существовать иные формы жизни, но и потому, что люди не в состоянии предусмотреть всех последствий такой встречи. Это открывает широкие возможности для фантазии.

Земные космонавты, попавшие на неведомую планету, служат предметом изучения разумными существами иного мира. Однако они не могут быть пассивными свидетелями трагических событий, разыгрывающихся в чуждой землянам обстановке. Люди Земли — носители идей высшего гуманизма, и они должны действовать в соответствии с ними, в каких бы необычных обстоятельствах им ни пришлось оказаться, — такова идея повести З. Юрьева «Башня Мозга» (в авторском сборнике «Рука Кассандры»)*.

Проблема «пришельцев» интерпретируется А. Шалимовым в научно-фантастических рассказах «Гость» и «Беглец» (в авторском сборнике «Странный мир»)* как необычайное событие, благодаря которому люди современной Земли могут по-новому оценить происходящее на их собственной планете.

Проблему инопланетных цивилизаций и контактов с ними, социальные аспекты развития таких цивилизаций затрагивает С. Слепынин в фантастической повести «Фарсаны» [108] ).

Фантастические романы А. и С. Абрамовых «Всадники ниоткуда»* и «Рай без памяти»* составляют дилогию. В первой книге авторы описывают приключения, связанные с посещением Земли космическими пришельцами. Это необычайные, с человеческой точки зрения, но разумные существа — розовые «облака», располагающие поразительными возможностями, вплоть до воспроизведения искусственным путем земных людей, воссоздания земных событий прошлого и настоящего.

Во второй книге — «Рай без памяти» — рассказано о дальнейших приключениях тех же героев после установления контакта с таинственными розовыми «облаками». Теперь земляне попадают в другой мир, где «облака» смоделировали события, разворачивающиеся на нашей планете.

Фантастическая посылка «Рая без памяти» служит авторам средством обличения отрицательных сторон капиталистического строя, перерождающегося в фашизм.

Тема встречи в современных земных условиях с Неведомым, непостижимым для уровня знаний человека в наше время, непознанным наукой и все же реальным и возможным именно в силу неисчерпаемости и безграничности Вселенной, характерна для многих произведений Абрамовых. Выходя за рамки простой занимательности, они стремятся к философскому и социальному осмыслению сюжетных решений. В их фантастическом романе «Селеста-7000»* герои обнаруживают гигантский информарий, который хранит в своей памяти все сведения о нашей планете за ее многовековую историю. Этот информарий был прислан на Землю инопланетной цивилизацией. «Селеста-7000» — самопрограммирующаяся кибернетическая система, которая меняется в результате восприятия информации и контакта с человеком. Авторы вводят еще и допущение о физической природе мышления, сфере движения мысли вне зависимости от ее источника, о психосфере Земли.

Добиваясь максимального правдоподобия, Абрамовы разворачивают действие романа в наши дни и героями его делают наших современников, что позволяет им проследить поведение человека в самых неожиданных и удивительных ситуациях.

Фантастика как сатирический прием, как метод, позволяющий обнаженно, выпукло, будто сквозь волшебную лупу, показать и высмеять человеческие недостатки, — это знакомо нам еще по классической литературе. «Нос» Н. В. Гоголя, «История одного города» М. Е. Салтыкова-Щедрина, произведения Рабле, Свифта, Марка Твена, Анатоля Франса — лишь немногие примеры сатирической фантастики.

Вводя необычайное в знакомую обстановку, пользуясь преувеличением, сатирик фокусирует внимание на том, что зачастую проходит мимо нашего сознания.

Благодаря преувеличению сатирическая фантастика становится своеобразным рупором прогрессивных идей, позволяет обнажить уродство социальных отношений в мире капитала, отражает конкретную политическую обстановку.

Наконец, изображая иной раз ситуации исключительные, ставя героев в особо драматические положения, сатирическая фантастика дает возможность выявить опасность, последствия которой в будничной действительности трудно или невозможно усмотреть, и тем самым в определенной степени смыкается с фантастическим романом-предупреждением.

К памфлету и сатире советские фантасты обращались не раз. Но в последнее десятилетие сатирическая фантастика стала развиваться особенно широко. Появляются политические памфлеты с фантастической посылкой, сатира, основанная на приемах фантастики, рассказы, хотя и не являющиеся памфлетами, но имеющие памфлетное звучание, сатирические пародии. К сатире и памфлету обращаются сейчас многие фантасты и старшего поколения, начавшие писать еще до войны (JI. Лагин, Н. Томан, А. Казанцев), и те, чей творческий путь начался относительно недавно (И. Варшавский, А. Днепров, А. и Б. Стругацкие, А. Шаров, З. Юрьев, А. Шалимов, Ю. Цветков, И. Калиновский и другие).

Роль фантастической посылки в памфлете иная, чем в обычной фантастике. Она еще более изменилась в памфлетах последнего времени. Если в ранних произведениях, например, Л Лагина и С. Розвала ею служило вымышленное открытие, то теперь — это чаще всего невероятное событие, порождающее невероятную ситуацию. Подобный памфлет продолжает линию, начатую еще Уэллсом.

В «Борьбе миров» Уэллс показал, как могли бы повести себя представители разных слоев английского общества перед лицом угрозы космического нашествия. Памфлет «Майор Вэлл Эндъю» Л. Лагина (в сборнике «Фантастика. 1962»)* — своеобразное продолжение этого романа Уэллса. Фамилия героя в переводе означает: «Ну, а как вы?» Майор Эндъю становится, пользуясь современной терминологией, коллаборационистом. Агрессоры кажутся ему непобедимыми, он готов пойти на любую сделку с совестью, лишь бы выжить. Памфлет разоблачает философию приспособленчества, он изображает человека, готового использовать любую силу — даже чудовищную военную мощь агрессоров-марсиан, чтобы «навести настоящий порядок в стране, суровый, беспощадный». Вполне понятно, какой порядок имеется ввиду.

Еще одну вариацию на тему, затронутую Уэллсом в романе «Борьба миров», предлагают читателю А. и Б. Стругацкие в фантастической повести «Второе нашествие марсиан. Записки здравомыслящего»*. Но, в отличие от уэллсовских марсиан, марсиане Стругацких не являются агрессорами в полном смысле этого слова, они не уничтожают людей и их города. Они покупатели и платят за нужный им товар — желудочный сок — звонкой монетой. И находится достаточное количество продавцов — спрос рождает предложение. Но кто они? Те, кого устраивает любой способ обогащения и кого не смущает унизительность превращения в своего рода дойную корову марсиан. С точки зрения такого мещанина, для которого собственное благополучие превыше всего, пришельцы с Марса — чуть ли не благодетели человечества: ведь они уничтожили даже наркоманию (чтобы желудочный сок вырабатывался бесперебойно и высшего качества!). Авторы показывают, что буржуазная демократия и привнесенные марсианами фашистские порядки вполне уживаются друг с другом. Такое совпадение естественно, потому что они имеют много общего — пренебрежение к человеческой личности, к свободе и достоинству человека. И в этой повести Стругацкие остаются верными своей непримиримости к психологии сытого мещанства. Повесть (устами одного из героев) ставит неизбежный вопрос — неизбежный для того, кто не хочет смириться с позорной участью, уготованной для людей марсианами: «что я должен делать?» Ответом служит сам ход событий, описанных авторами. Читатель подводится к мысли о необходимости борьбы против насилия, в какой бы форме оно ни выражалось.

Научно-техническая идея в памфлете не является двигателем сюжета. Фантазия здесь служит своего рода увеличительным стеклом. И когда, например, И. Калиновский в своих рассказах (сборники «Королева большого дерби» и «Когда усмехнулся Плутарх») [109] оперирует понятиями об антивеществе или телетранспортации, этот прием — лишь средство сатиры.

Еще более необычна ситуация в другом рассказе того же автора. С помощью особой операции в одном человеке оказываются совмещенными двое, причем — противоположные по социальному положению и характеру: миллионер и рабочий. Такое совмещение, давшее возможность герою словно прожить две жизни, помогло автору сравнить обоих персонажей, и сравнение оказалось не в пользу бизнесмена.

Острую политическую сатиру создают писатели, обращающиеся к теме «человек — машина». Будущее кибернетики вызывает споры, а появление «мыслящих машин», в перспективе — кибернетических двойников человека, дает благодатный материал для острых фантастических ситуаций. К ним прибегают в своих рассказах И. Варшавский и А. Днепров (в сборниках И. Варшавского «Молекулярное кафе»*, «Человек, который видел антимир»*, «Солнце заходит в Дономаге»*, А. Днепрова — «Уравнение Максвелла»*, «Формула бессмертия»*, «Пурпурная мумия»*, «Пророки»*).

Под Дономагой («Солнце заходит в Дономаге») легко угадывается любая из высокоразвитых капиталистических стран нашего мира, хотя автор и не указывает конкретно, где происходит действие.

К чему приводит развитие науки и техники в стране, в которой властвуют монополии? Там достигнуто процветание, но человек не обретает счастья, он становится рабом бездушного строя, превыше всего ставящего прибыль. Отсюда все конфликты, происходящие с героями в Дономаге. Один из них, например, едва сам не превращается в автомат, другой становится живым вычислительным устройством, третий — искусственный человек, рожденный в колбе, — влачит жалкое существование придатка машины. Четвертый оказывается единственным, кто выживает после катастрофы, вызванной испытанием нового оружия, и делит свое одиночество лишь с «электронным мозгом», а в конце концов погибает. Солнце заходит в Дономаге...