Чтение онлайн

Бывало и так, что будущие трезвенники приходили-приезжали в Нахабино «мертвым телом», так как по дороге много раз прикладывались на прощанье к бутылочке и пропускали по последней, да не по одной. А позднее, когда было открыто движение по Виндавской железной дороге и в Нахабино пошли поезда, эти составы называли не иначе как «пьяными».

Приехавших навеселе паломников священник сразу принять не мог. Они готовились на месте к даче обета, порой несколько дней.

Все было похоже на фантастику: за город линейки, как правило, шли шумные и развеселые, а обратно они везли людей спокойных и умиротворенных. При остановках в дороге они требовали для питья лишь молоко да квас.

В Нахабино многие из Москвы шли пешком, как в Троице-Сергиеву лавру. Некоторые брали с собой гармоники, останавливались по дороге, выпивали, пускались в пляс. Встречались люди, которые были одеты в рубище, грязное разорванное белье, без картузов и фуражек. Были небриты, со слипшимися нечесаными волосами, с синяками на лице, босые…

В Нахабине некоторые давали зарок не пить полгода, год. Потом снова приезжали, благодарили и опять обещали у иконы Сергия Радонежского воздерживаться в новый срок.

Селяне рассказывали, что один приехавший фабричный не выдержал и после клятвы пошел в придорожный кабак. Работяга ухватил рюмку, вспомнил о святом, поставил ее и сказал: «Прости, святой угодник, не могу снести обета». Только снова взял было в руки рюмку и хотел поднести к раскрытому уже рту, как вдруг что-то с ним случилось, несчастный затрясся, захрипел и грохнулся на пол. Когда к нему подбежали, он уже дергался в предсмертных конвульсиях.

Многих пьяниц в Нахабино посылали за свой счет владельцы отдаленных заводов и фабрик. Потом по возвращении домой они долго помнили обещание, данное святому Сергию.

Московский линеечник П. А. Воронов имел и собственный большой трактир в Тушине, по дороге к Нахабину. В нем был настоящий «клуб нахабинцев», где рассказывались разные истории, как бы незапланированно готовившие всю эту братию к вступлению в общество. Наверное, только в этом трактире так много говорили о человеке в рясе. Здесь могучий нрав и духовная сила отца Сергия Пермского возвеличивались до неимоверных вершин.

Получалось, что из трактира Воронова шли в народ люди-трезвенники. Они разъезжались по всей Руси, поднимая значение своего общества.

Перед торжественным обетом большинство приезжавших купалось в «новом Иордане» — речке Нахабинке. Очищались. Регистрацию и прием в трезвенники отец Пермский проводил после молебна и принятия обета. Он выдавал уставы общества трезвости, членский билет, несколько брошюр о вреде пьянства. Дома на почетном месте члены общества хранили полученный в Нахабине образок преподобного Сергия.

Ежегодно день 25 сентября собирал многочисленных паломников у Покровского храма. Торжественно отмечался день кончины Святого Сергия Радонежского — Всея России чудотворца, вспоминалась дата основания общества.

Многие профессора Московского и других университетов отправляли больных людей на излечение не на курорт, на воды или «в санаторию», а… к отцу Пермскому.

Узнав о сосредоточении озабоченных недугом православных и некоторых иноверцев в подмосковной местности, в Нахабино стали приезжать и любопытствующие специалисты-невропатологи. Все они, не сговариваясь, сделали вывод, что отсюда исходит могучая сила, связанная с напряженным доброжелательным внушением, подобным гипнозу.

Времена «отречения от старого мира» не прошли бесследными для нахабинской «мекки». Покровский храм был разрушен до основания в 1935 году. Как сложилась судьба отца Сергия Пермского — можно только догадываться. В атеистические годы жители села тайком ходили, преодолевая 12 километров пути, на службы в Боголюбскую церковь Красногорска.

Желание возродить свой Покровский храм не покидает нахабинцев. Им удалось собрать некоторые средства и в 2000 году возвести вблизи намоленного места временную небольшую церквушку того же наименования. Это деревянное строение из необшитого неокрашенного бруса радует всю округу.

Церковный приход небольшой — около 100 человек. Во время праздничных служб у храма собирается такое количество народа, что большинство людей стоит вне его стен. Для них с помощью телекамер и радиоусилителей осуществляется трансляция происходящего внутри церкви у алтаря.

Общество трезвости пока еще не возрождено. Отец Димитрий (Фролов), посланный в Покровскую церковь из Николо-Перервинского монастыря, вместе со своей паствой не перестает молиться и надеяться на строительство просторного каменного храма. Конечно, икона Божьей Матери «Неупиваемая чаша» стоит в маленькой церкви на почетном месте. Она собирает возле себя редких паломников. У нахабинцев пока не появилось серьезного попечителя: крупного предприятия или частного мецената. Ведь о прошлом Нахабина мало кто знает.

В нашей обыденной жизни повелось, что в сфере предоставления транспортных услуг работают по большей части мужчины.

Этот обычай сложился не сегодня и даже не вчера. А так давно, что начала его уже никто не помнит.

В старых архивах нет ни строчки об обязательной монополии мужчин в этом занятии: без того ясно, кто здесь работал. Момент же появления в Москве женщины-извозчицы, из-за уникальности этого события, не замедлили отразить некоторые газеты начала ХХ века. Это произошло в первые холодные дни 1908 года. Крестьянка Калужской губернии Тарусского уезда Воротниковской волости села Ильинского Мария Осиповна Иванова вдруг в одночасье стала знаменитой на всю Москву, благодаря неравнодушию к ней со стороны шустрых репортеров. Каждому из них хотелось на страницах своих печатных изданий запечатлеть что-то, из ряда вон выходившее. Это было похоже на публикации о наших первых космонавтах в 1960-х годах. В 1908 году журналы подробно известили своих читателей о судьбе «новатора».

Мария Осиповна осталась одна с двумя детьми-малютками на руках. Никаких средств к существованию у нее не было. Как обыкновенная деревенская жительница, она не читала ни газет, ни книжек. Переодевания с целью скрыть свой пол русской «кавалерист-девицы» Надежды Дуровой в 1812 году и Жанны Д’Арк в далекой от Воротниковской волости стране были ей, конечно, неведомы.

Не чужой пример, не патриотический пламенный порыв, а что-то совсем иное подсказало Марии пойти подобным путем, чтобы спасти жизнь своим детям. И она, торопясь получить хоть какой-то заработок для их пропитания, решила надеть рабочую одежду своего умершего мужа и отправиться в Москву.

Продолжая в большом городе дело главы семейства, Иванова ежедневно садилась на козлы и ездила по улицам, как заправский возница. Никто, за исключением родных и друзей мужа, не знал, что ловко управляет лошадью женщина.

Но каким-то образом городская полиция проведала об этом. Полицейские очень удивились и поначалу не поверили своим доносителям. Велено было человека Иванова-Иванову срочно доставить в участок. Здесь служители порядка дотошно расспросили нарушителя. Узнав, что перед ними действительно женщина, они посочувствовали Марии. Ее отпустили, но запретили дневную работу.