Чтение онлайн

Иноземные проблемы не отличаются от наших. Разве может без чистого общественного туалета (удобного, красивого, с рекламными картинками, возможно, с радио-, теле— и прочей информацией) когда-нибудь комфортно себя чувствовать москвич или гость столицы?

18 ноября 1900 года в Москве произошла необычная кража.

Жулики в 5-м часу вечера ухитрились увезти чугунную крышку с канализационного колодца вдоль линии конки на Самотекском (Самотечном) бульваре. Это место было очень бойким, и здесь постоянно пребывало много прохожих. Но ничто не помешало «любителям легкой наживы» буквально на глазах уличной публики украсть 8-пудовый «блин». Кражу заметили лишь тогда, когда в отверстие колодца провалилась лошадь и чуть не сломала себе ногу.

На что только не способны руки делового русского человека! Без самодеятельности, пожалуй, и прожить-то в нашей стране никак нельзя. Сами строим, лепим, «жучки» в счетчики вставляем, индивидуально шьем, ткем, печем. После того — и на дуде сыграем.

Существуют и заповедные для мужских рук и женского рукоделия области творчества. Например, современному московскому обывателю в голову не придет самостоятельно подвести к своему дому… канализацию.

А ведь было. И не на заре истории города, а столетие назад, когда в Москве уже была построена сеть этой жизненно необходимой системы трубных подземных дорог.

Дело частное, не столь широкое, но занятное, с предупреждением «Не повторять!». Оно обстояло таким образом.

13 октября 1901 года во владении господина Ермакова у Покровского моста ранним утром 30 нанятых рабочих засучили рукава и принялись энергично рыть довольно протяженную канаву длиной 53 сажени. Затем они уложили в нее глиняные трубы. А на участке, где их не хватило, были смонтированы деревянные желобы. Работу сделали быстро и аккуратно.

Хозяева владения желали сэкономить на своих затратах по подключению к общей городской канализации. Посему оригинальная канава имела прямое направление от их выгребной ямы к руслу реки Яузы. То есть нечистоты должны были, не задерживаясь, срочным порядком поступать от господ Ермаковых в приток Москвы-реки, затем в Оку, Волгу и далее — засорять Каспий.

Конечно, на грандиозный проект по изгаживанию Каспийского моря обыкновенными канализационными стоками Ермакову никто разрешения не давал.

В эту самодеятельность вмешалась полиция. Именно она нечаянным образом обнаружила подозрительные трубы. Полицейские чины велели демонтировать сток в Яузу и прекратить подобные «авторские» опытные разработки на московской земле.

Составленный за дисциплинарные и экологические нарушения протокол полиция передала в соответствующие городские органы.

Ермакова наказали, но Яуза оттого чище не стала.

А что было в московском доме на углу Большого и Малого Кисельного переулков в начале 1899 года?

Тогда в Мясницкую полицейскую часть от осведомителей поступила информация, что в одной из квартир собственного дома мещанки Воробьевой происходит что-то «нечистое». Что именно, в представлении обозначено не было. На всякий случай господин пристав по этому заявлению назначил внезапный осмотр указанной квартиры, находившейся в районе Лубянки.

К Воробьевой явились несколько чинов полиции и полицейский врач. Квартиру детально осмотрели.

На первый взгляд ничего подозрительного там не обнаружили. Квартира как квартира, ничего особенного. Однако самый глазастый из полицейских, присмотревшись, заметил в комнате, предназначенной для сна, какую-то неровность пола. Подошли ближе. И здесь, под изящным клеенчатым настилом все увидели… глубокий люк. Отверстие было искусно построено на манер деревенского колодца. Этот колодец имел в глубину 10 аршин (аршин — старинная единица длины, составляющая 71,12 см). Дно люка было засыпано на два аршина сверху речным желтым песком.

Пришлось составить протокол дознания. Полицейские задали хозяйке вопрос о том, знала ли она о существовании этой темницы. Мещанка, сильно волнуясь, ответила, что действительно, о люке ей было доподлинно известно. На вопрос: «Для чего он был устроен?» — она отвечала уклончиво и невнятно. В конце концов остановилась на одной из версий. Домовладелица твердо ее представила: колодец, оказывается, служил ей, несчастной и беззащитной вдове, для свалки дворового мусора.

«Как, в спальне?!!» — Полицейские чины с трудом удержались на стульях. Но Воробьева, собрав свои волю и упорство воедино, настаивала на этой, ею только что придуманной легенде.

Полицейским ничего не оставалось делать, как привлечь вдову к проведению последующего точного дознания. А до него мещанке грозила обыкновенная судебная ответственность за «содержание выгребной ямы в спальне».

Это «темное дело» остается для нас именно темным, так как материалы судебного расследования, к сожалению, в течение следующего столетия в истории были затеряны.

Доподлинно известно, что в 1892 году в Москве обыватели не пользовались компьютерами. Не работали телевизионные и радиостанции, не было и приемников для них. Потому народ развлекался как мог: кто газетки и книги читал, кто играл в картишки, ходил по рынкам, сидел на бульварных лавочках и т. д. Везло работавшим в тех организациях, где были популярные в то время «корпоративные» хоры.

В тот год осчастливлены были и коммерческие работники торгового дома «Мюр и Мерилиз» (Muir Merrielees), который начал свою универсальную торговлю в феврале того же года в трехэтажном доме Постниковского пассажа в начале улицы Петровки. (В 1902 году этот торговый дом планировалось перестроить после сильного пожара, на старом месте, в 10 этажей, с двумя из них — подземными.)

Администрация «Мюр и Мерилиз», «по просьбам трудящихся», решила устроить новый любительский хор из своих служащих. В этом хоре вызвались участвовать практически все сотрудники магазина. Даже те, кто не отличался хорошими голосами и путали ноты, но неудержимо любили петь. На занятия пришли контролеры, приказчики и приказчицы, кассирши, конторщики и конторщицы, мальчики, бывшие на поручениях. Первая проба хорового пения состоялась 21 марта во вновь отделанном Дамском отделении торгового дома.