Чтение онлайн

Олег оказался первым из членов Императорского Дома поступившим до военной службы в высшее гражданское учебное заведение. Император Александр I предполагал поместить в Царскосельский Лицей своих младших братьев, но это в силу разных причин не осуществилось. Но, увы, Олег первые два года не мог учиться в самом Лицее - он должен был слушать лекции на дому, в Павловске, потому что вследствие перенесенного воспаления легких, пребывание в Петербурге могло оказаться для его здоровья роковым. Врачи согласились только на одно: предоставить Олегу возможность держать экзамены в стенах Лицея, вместе с товарищами.

И горю, и гневу Олега не было границ. Но, как бы то ни было, перед волей врачей пришлось склониться и к началу учебного года занятия были устроены в Павловске.

Вскоре после начала занятий я присоединился к Олегу для слушания лекций. Я числился в это время в отпуску по болезни, и так как не мог служить, решил получить высшее образование. Отец вызвал к себе моего командира полка, ген. Воейкова, и объявил ему об этом.

Мне кажется, что Воейков был недоволен: он зачастую меня впоследствии подразнивал Лицеем.

Занятия науками не заполняли всего моего свободного времени. После 11-ти месячного отпуска, вернувшись домой, я, хотя и поселился в Павловске, но стал довольно часто ездить в Петербург. В первые два года моей службы я даже не мог ездить в театр, и теперь я старался нагнать потерянное. Я стал ездить на спектакли, особенно - в балет.

Как-то перед тем, как ехать в театр, я обедал в Мраморном дворце, у сестры моего отца, тети Веры (герцогини Вюртембергской), в так называемой "семейной" комнате. Она называлась так, потому что в ней висела большая картина, изображавшая моего прадеда, герцога Иосифа Саксен-Альтенбургского, с его четырьмя дочерьми. В этой комнате тетя Вера всегда останавливалась, когда приезжала в Петербург. Мы обедали вдвоем. В разговоре она, между прочим, сказала, что считает грехом посещать театры. Она была своеобразным человеком, очень религиозным, но, не поняв духа православия, в котором родилась, она на старости лет перешла в лютеранство.

Бывая в Мариинском театре, мы, младшие члены Императорской Фамилии, сидели в верхней боковой царской ложе, как нам было указано через министра Двора. Нижняя ложа предоставлялась более старшим членам Семейства. В ней также садился всегда Государь и обе Императрицы. В Большой средней царской ложе Государь и лица Императорской Фамилии никогда не сидели, кроме парадных спектаклей, что случалось очень редко. Так, Государь, Государыни и старшие великие князья и великие княгини сидели в этой ложе в день парадного спектакля по случаю трехсотлетия царствования дома Романовых.

В начале 1911 года в Мариинском театре шел "Борис Годунов". Годунова пел Шаляпин. Обе боковые императорские ложи были полны лиц Императорского Дома. Приехали Государь с дочерьми и Императрица Мария Федоровна. Государь, Государыня и великие княжны сидели в нижней ложе, а также и члены Императорского Дома постарше. Те же, кто были помоложе, сидели в верхней ложе, как мои братья и я, Дмитрий Павлович и А. Г. Лейхтенбергский. Почему-то великий князь Николай Николаевич и его жена тоже пришли в нашу ложу.

Когда окончился первый акт и начались аплодисменты, совершенно неожиданно поднялся занавес и мы увидели артистов, участвовавших в опере, стоявших живописной группой. Среди них возвышалась громадная фигура Шаляпина, в древнем царском одеянии. Повернувшись лицом к царской ложе, они запели "Боже, Царя храни". Весь переполненный театр встал, как один человек. В этот же момент все артисты и Шаляпин опустились на колени. Вся публика запела гимн вместе с ними. Картина была потрясающая. Зал был охвачен невероятным энтузиазмом, он гудел от "ура".

Какая была причина манифестации? Оказалось, что хор оперы обращался с какой-то просьбой к директору Императорских театров Теляковскому, но удовлетворения не получил. Тогда хор решил обратиться прямо к Государю. Чтобы подкрепить свою просьбу, он прибег к манифестации и был поддержан старшими артистами. Но в момент манифестации публике не были еще известны настоящие ее причины. Государь велел исполнить просьбу артистов.

Из всех лиц Императорской Фамилии Дмитрий Павлович ближе всех стоял к Государю и его семье.

После смерти великого князя Сергея Александровича (у которого он жил с сестрой после свадьбы отца) Государь приблизил его к себе, и одно время Дмитрий жил в Царском Селе, в Большом Дворце, под его крылышком. Будучи своим человеком у Государя, Дмитрий ходил в антрактах в нижнюю ложу; нас же дома учили, что если в нижней ложе находится Государь, то пока он нас не позовет, не спускаться. Так, по крайней мере, было во времена Александра III, но я все же решил спуститься. В нижней аванложе стояли в это время мои дяди Георгий и Сергей Михайловичи и о чем-то разговаривали. Государь, Государыня и все остальные, бывшие внизу, находились в самой ложе. Георгий Михайлович сказал мне спокойным тоном: "В наше время без приглашения Государя не входили в его ложу". Я ответил не менее спокойно, что если бы я сам не пришел, то мне пришлось бы в антрактах оставаться одному наверху.

Александр III звал к себе в ложу, во время антрактов, членов семейства, находившихся в верхней ложе; он вообще держал себя ближе к семейству, чем Император Николай II. Я не помню случая, чтобы государь позвал нас к себе в ложу, но он, по-видимому, ничего не имел против того, чтобы мы приходили вниз без предварительного с его стороны приглашения.

Когда мы вернулись наверх, мы все были в очень веселом настроении и заперли дверь нашей аванложи, так что жена великого князя Николая Николаевича, тетя Стана, долго не могла в нее войти. Она стояла у двери, сердилась и требовала, чтобы мы ее открыли. В конце концов, мы впустили ее. К счастью для нас, Николай Николаевич этого не увидел, иначе нам бы страшно от него попало.

Приблизительно раз в месяц я бывал дежурным флигель-адъютантом. Раза два мне пришлось во время дежурства сопровождать Государя в Петербург, в Мариинский театр. Однажды это совпало с концертом Инвалидов. Эти концерты в пользу инвалидов давались после Отечественной войны ежегодно и так продолжалось сто лет подряд. Концерт давали соединенные хоры музыкантов и трубачей Гвардейского корпуса, поэтому музыканты были в своих разнообразных формах, что было очень красиво. Рампа большой сцены была уставлена касками, киверами и шапками гвардейских полков; по старой традиции, еще со времен Александра I, Государь надевал на этот концерт мундир лейб-гвардии Драгунского полка, потому что лейб-драгуны были сформированы во время Отечественной войны, в 1814 году. В антракте Государь раздавал призы музыкантам.

В ноябре 1910 года у нас в Павловске начались так называемые "субботники", то есть литературно-музыкальные вечера, происходившие на квартире Н. Н. Ермолинского, по субботам.

Целью "субботников" было с одной стороны - ознакомление с произведениями наших писателей XIX века в художественном чтении, с другой - с произведениями иностранных композиторов. Всех участников приглашено было до сорока, при чем было установлено, что никто из них не может быть только слушателем или, как говорили мои братья, "трутнем", - все присутствующие на вечерах должны были выступать в качестве исполнителей: декламаторов, пианистов или певцов, по желанию. Братья следили строго, чтобы это требование выполнялось участниками, и ему, действительно, подчинялись все. Отец почти всегда посещал эти собрания, принимая участие в чтении художественных произведений, и иногда сообщая неопубликованные материалы из переписки тех или других писателей.