Чтение онлайн

По утрам все обитатели нашего парохода пили вместе кофе в столовой. Сергей Михайлович почему-то был все время не в духе и мрачно сидел один за столом в старой генерал-адъютантской фуражке. Он вообще плохо одевался. Когда он бывал в таком настроении, с ним лучше было не разговаривать из опасения получить неприятную реплику.

Старый дядя Алек Ольденбургский находил, что я очень худ и усиленно поил меня черным пивом с какой-то примесью, что было очень невкусно, но я подчинялся из уважения к нему.

Несколько раз мы сходили с пароходов и ездили в придворных колясках в Кострому на разные торжества. Мы были вместе с Государем в Ипатьевском монастыре, в котором когда-то жил Михаил Федорович со своей матерью, перед избранием на царство.

Главным торжеством в Костроме было открытие памятника трехсотлетию царствования Дома Романовых. На площади перед памятником был выстроен 13-ый гренадерский Эриванский полк, получивший вензеля царя Михаила Федоровича, и сотня казаков Терского Казачьего войска в черных черкесках с светло-синими башлыками. Это было замечательно красиво.

Командир Эриванского полка, флигель-адъютант полк. Мдивани, обратился к великому князю Александру Михайловичу с просьбой посодействовать тому, чтобы ему, Мдивани, было разрешено пронести на руках, перед фронтом полка, наследника Алексея Николаевича, но Александр Михайлович отсоветовал ему это делать.

Костромское дворянство дало бал, на котором присутствовало большинство из нас. Я танцовал с местными дамами и барышнями и остался с Иоанчиком и Костей ужинать. На пароход мы вернулись очень поздно, когда уже все спали.

Мы уехали из Костромы на наших пароходах одновременно с их величествами; когда пароходы отходили, на высоком берегу Волги, со стороны города, стояла в конном строю сотня казаков Терского Казачьего войска, это было опять замечательно красиво.

В Москве мои братья и я были очень обрадованы известием о производстве Олега в корнеты лейб-гвардии Гусарского его величества полка. Олег прекрасно окончил Александровский Лицей и должен был поступить в лейб-гусары эстандарт-юнкером. Эстандарт-юнкеров больше уже тогда не существовало, но так как Олега не хотели почему-то делать вольноопределяющимся (должно быть, считая, что высочайшей особе не подходит быть таковым), решили сделать его эстандарт-юнкером. Но Государь сразу произвел его в корнеты. Олег совсем не знал военной службы и потому ротмистру Зякину поручено было учить его уставам. Олег, как в высшей степени добросовестный человек, рьяно принялся за учение.

В день последнего лицейского экзамена, Олег узнал, что его напряженные труды нашли себе справедливую оценку: он кончил Лицей с серебряной медалью, а выпускное сочинение "Феофан Прокопович, как юрист", было удостоено Пушкинской медали, что особенно его порадовало, так как Пушкинская медаль давалась не только за научные, но и за литературные достоинства сочинения.

С 18 до 23 мая Олег каждый день ожидал высочайшего приказа о назначении его в Гусарский полк эстандарт-юнкером, но дни текли, а ожидаемое известие не приходило. Он нервничал, тосковал и не знал, чем объяснить такое промедление. Наконец, в день Вознесения пришло радостное известие, на которое Олег совершенно не рассчитывал. Вот как описано это событие самим Олегом в "Сценах из моей жизни":

"Наступил праздник Вознесения. Уже за несколько дней перед ним, Игорь и я были приглашены ехать с Романом и Надей (сын и дочь великого князя Петра Николаевича) в Знаменку, играть в теннис. Предполагалось собраться у них после 12-ти и выезжать из Петербурга на моторах. В этот день меня как-то особенно тянуло в церковь. Я как будто предчувствовал, что со мной должно произойти что-то необыкновенное, и перед этим мне хотелось помолиться. Подчиняясь этому влечению, я направился утром в храм-памятник (храм на месте покушения на Александра II), пришел к началу, стал в толпе, но постоянная давка, входящие и выходящие, мешали мне сосредоточиться. Я давно был знаком сторожу и он меня охотно впустил в алтарь, где я и простоял обедню.

Служба приближалась к концу. Священник, причастив детей, повернулся и вошел царскими вратами в алтарь. Заметив меня, он сказал: "Нагните голову". Я послушался, хотя и не отдавал себе отчета, почему это нужно. Священник подошел и, держа чашу над моей головой, медленно благословил меня ею...

Когда мы приехали в Знаменку и вошли в дом, то увидали, что в столовой уже наливала чай Анна Алексеевна. Все садились, двигали стульями, смеялись, разговаривали. Как всегда в подобных случаях, шум был невероятный:

– Вам сколько кусков сахара? Два.

– Мне не чаю, а шоколада,

– Пожалуйста, не говорите все разом!

– Ваше высочество! Вас просят к телефону из Петербурга генерал Ермолинский, - сказал подошедший к столу лакей.

Сердце у меня екнуло. Я поспешно встал, прошел маленький коридорчик и очутился в комнате, где был телефон.

– Барышня!- говорил лакей.
– Со мной говорят из Петербурга, а вы меня разъединили. Пожалуйста... так точно. Его высочество у телефона... Сейчас будут говорить.

Я взял трубку.
– Николай Николаевич, это Вы?

– Да, получена телеграмма от князя Орлова, что Государь Император зачислил вас корнетом в лейб-гвардии Гусарский полк.

– Что?

– Корнетом в Гусарский полк. Поздравляю!

– Ничего не понимаю. Какой Гусарский полк?

– Государь вас зачисляет корнетом в Гусарский полк.

– Не может быть! Неправда! Ура-а-а! При этих радостных криках влетают в комнату Роман и Надя.

– Что? Что такое? Что случилось?

– Государь меня зачислил в Гусарский полк корнетом... Только это ошибка, нечему радоваться, - и, обратившись к телефону, я спросил: - Николай Николаевич, кем я зачислен?

– Корнетом.

– Эстандарт-юнкером?

– Корнетом, кор-не-том.

– Это ошибка!

– Никакой ошибки. Сущая правда.

Надя и Роман стояли в дверях, изумленные не менее моего.

– Только, ради Бога, - сказал я им, - не говорите никому про то, что слышали... О своем производстве я решусь сказать только Игорю. Пойдем его искать.

Игорь, только что приехавший, стоял в это время в уборной спиной ко мне и мыл руки.

– Господин паж, - обратился я к нему строго.
– Позвольте вас спросить, по какому праву вы стоите ко мне спиной?

– Что? Ты с ума...

– Потрудитесь молчать! С вами говорит корнет Гусарского полка.

– Что? Неправда!

– Нет, правда. Получена телеграмма от Орлова.

– Ну?..

Сердце мое было переполнено. Я бросил всю компанию и ринулся в сад... Перескочив разом несколько ступеней крылечка флигеля, я побежал по дорожке, вдоль чудных кустов сирени, которая была в полном цвету"...