Чтение онлайн

хлеб

Возможно, многим из вас знакомы эти строки Сергея Михалкова из стихотворения «Быль для детей»:

Так вот: лингвисты любят над ними подтрунивать, потому что «хлеб» – заимствование. Да не откуда-нибудь, а из германских языков: в готском находим hlaifs, в древневерхненемецком – hleib с тем же значением [49] . Сейчас в заимствование трудно поверить, потому что оно произошло очень-очень давно – еще в праславянскую эпоху, до разделения славянских языков.

Те, кому очень не по душе факт заимствования слова «хлеб», могут возразить: «Так что же, славяне свой хлеб печь не умели?» Но нет же, скорее всего, умели – просто германское слово, видимо, обозначало хлеб, изготовленный по другому рецепту или по новой технологии, которая была заимствована вместе со словом.

суп

Да, такое, казалось бы, традиционное русское блюдо и обязательная, по мнению наших бабушек, часть обеда – это заимствование XVIII века из французского, но восходит оно тоже к соответствующему слову из германских языков. На готском supon – «приправлять»: получается, буквально суп – кушанье, сдобренное специями [50] .

пельмени

А это заимствование из финно-угорских языков, где «пель» – «ухо», а «нянь» – «хлеб». Выходит, пельмени – это «хлебные ушки» [51] .

помидор

Это слово восходит к итальянскому роmо d?оrо («яблоко из золота») и исторически родственно «помаде»: помадой изначально называли лечебную мазь из яблок [52] . Второе название помидора – «томат» – еще экзотичнее: оно пришло, как и сам овощ, от ацтеков [53] .

огурец

Соленый огурчик – это ведь наше, исконное! Ан нет: название овоща позаимствовано у греков. Их ??????? («агурос»), в свою очередь, образован от слова ????? («аорос») – «неспелый», «несозревший» [54] . А ведь и правда: огурцы вкусны, только пока они не пожелтели, не созрели окончательно.

собака

Не совсем ясно, откуда к нам пришло это слово – скорее всего, из иранских языков. Но это факт: во времена князя Владимира его никто не знал. И четвероногих друзей, и нехороших людей тогда называли псами [55] .

лошадь

И этого слова во времена первых русских князей еще не было. Если бы вы спросили у древнерусского воина: «Где твоя лошадь?» – он бы вас не понял. Тогда знали только слова «конь» и «кобыла», а «лошадь» – заимствование из тюркских языков, где «алаша» значит «конь, мерин» [56] .

князь

Это давнее заимствование из германских языков (в праславянскую эпоху, то есть до разделения славянских языков, таких заимствований было довольно много). По-древневерхненемецки kuning – «старейшина рода» (от kuni – «род») [57] .

царь

А это слово – не что иное, как измененное веками употребления и переходов из языка в язык имя Гая Юлия Цезаря. Слово «цезарь» перешло в разряд нарицательных и стало употребляться как титул уже во время правления Октавиана Августа, его внучатого племянника. Из латыни слово проникло в другие европейские языки. Отсюда же, кстати, слова «кайзер» и «кесарь».

В древнерусском языке слово первоначально употреблялось в варианте цhсарь, но позднее немного сократилось [58] . На Руси правители периодически называли себя царями, но первым официальным «Царем Всея Руси» стал только Иван Грозный в 1547 году.

богатырь

Нет, это не тот, кто, по выражению Михаила Задорнова, «Бога тырит» (о подобных теориях читайте во второй части книги). «Богатырь» – заимствование из тюркских языков: могучего воина там называли «багатур» [59] .

шлем

Ошеломительно, но «шлем», или, как сказали бы древнерусские богатыри, «шелом», заимствован из германских языков (в древнегерманском шлем звучал как helmaz, в готском как hilms) и в буквальном переводе обозначает «то, что защищает» [60] . И да, «ошеломить» в первоначальном значении, по всей видимости, – «сильно ударить по шлему». Сравните с «поразить» – ведь это буквально «нанести удар», с «потрясти» – «несколько раз тряхнуть». Первоначально эти глаголы имели вполне конкретное значение физического воздействия, но позже приобрели значение «удивить» [61] .

шапка

Слово «шапка» появляется в русском языке только около XIV века. А произошло оно от старофранцузского сhаре (в современном французском – chapeau), которое, в свою очередь, восходит к латинскому сарра – «головной убор» [62] .

шуба

Сложно поверить, но у этого слова, буквально пропитанного духом русской зимы, южное происхождение: «джубба» – арабское название верхней одежды. Попало слово к нам благодаря европейским языкам. Как я уже отмечала, от этого же арабского слова, но через посредство других языков и с иными изменениями звуков, произошли «юбка», «жупан» и «зипун» [63] .

кафтан

Еще одно слово, которое пришло с Востока: в тюркских языках находим kaftun – «длинное верхнее платье, халат» [64] . Слово «кафтан» начало употребляться даже позже, чем «шапка», – только с XV века.

сарафан

И это слово пришло из тюркских языков, а туда попало из персидского, где serapa – «почетная одежда» [65] . Между прочим, у нас «сарафан» первоначально употреблялся в значении «длинный мужской кафтан». Например, в сарафане ходил царь Михаил Федорович.

терем

Название типично русской постройки – вероятнее всего, заимствование из греческого, где слово со значением «дом, жилище» произносилось как ???????? («теремнон»).

церковь

Надеюсь, читатели не обвинят меня в оскорблении чувств верующих, но… «церковь» – тоже заимствование от германского *kirko или *kiriko [66] , а оно, в свою очередь, от греческого ???????? («кюриакон») – «господнее» [67] . В древних славянских текстах вы встретите не только слово «цьркы» («церковь»), но и «кърькы» [68] , и тогда родство этого слова с немецкой «кирхой» станет очевиднее. А соответствие «к» и «ц» в этих словах примерно такое же, как в «кайзере» и «царе».

изба

Вот уж, казалось бы, самое русское из русских слов! Тем не менее это заимствование из германских языков, где было слово *stubа – «помещение с печью или баня» [69] . Отсюда же современное немецкое слово Stube – «комната». Как и в случае с хлебом, заимствование совсем не значит, что славяне не строили избы: просто, видимо, избой назвали какой-то новый вид постройки. Точнее, «истъбой» – именно так сначала выглядело древнерусское слово.

1. В родном языке нет аналога. Самый очевидный, но далеко не самый частый случай заимствования. Такие слова заимствуются вместе с предметом или явлением: когда в нашу жизнь приходит какое-нибудь иностранное изобретение, проще использовать то название, которое ему уже придумали на другом языке и под которым это изобретение стало известно в мире, чем сочинять свое. Например, так русский язык недавно заимствовал слова «мессенджер», «смартфон» или «хештег».

2. Аналог вроде бы есть, но он слишком неудобный. Громоздкий или труднопроизносимый. И тут вступает в силу закон речевой экономии: согласитесь, гораздо проще, особенно в устной речи, сказать «капслок» или просто «капс», чем употреблять словосочетание «прописные/большие буквы». Сказать «лайк» легче, чем «значок сердечка» или «кнопка “нравится”», «скрин» – проще, чем «снимок экрана», «кейс» – куда быстрее, чем «случай из практики, который наглядно демонстрирует какую-либо теорию».

3. Аналог не вполне точно отражает то значение, которое есть у заимствования. «Ресепшен», вопреки утверждениям из пуристских словариков, – это не то же самое, что «приемная». «Фуд-корт» – не то же, что «столовая». А «презерватив», вопреки заявлениям Владимира Жириновского, – не «предохранитель».

Приведу его очень показательную цитату полностью:

«Постоянно звучат иностранные слова. Дилер – посредник, бутик – лавка, мутон – овчина, от французского “овца”. Трейдер, сейл – ну что это такое? Вот менеджер – это приказчик! Презерватив – предохранитель. Я бы и слово “парикмахер” заменил. Кафе, бар, ресторан? Закусочная – вот прекрасное слово! Забежал, закусил, все понятно» [70] .

Ну, что тут скажешь? Очень своеобразное предложение от прежнего лидера либерально-демократической партии. Но почему-то не «свободно-народного собрания»…

4. Аналог есть, но он оброс неприятными или не вполне уместными оттенками значения. «Клинер» звучит куда более нейтрально, чем «уборщица»: когда говорят «уборщица», представляется измученная женщина в грязном халате, а «клинер» – будто бы специалист с инновационными средствами для удаления пятен и новейшей моделью пылесоса.

Или у слова «модель» не так давно появился и другой смысл (помимо значения «образец»): так стали называть девушку, которая демонстрирует одежду на модных показах. Это слово пришло на смену «манекенщице», и неспроста: когда мы говорим «манекенщица», представляется дама, демонстрирующая наряды в Доме культуры, а чтобы рассказать о Кейт Мосс или Наталье Водяновой, хочется использовать другое слово, не нагруженное такими «советскими» ассоциациями.

5. Аналог перегружен большим количеством разных значений. В таком случае проще заимствовать иностранное слово, чем точно переводить его и прибавлять к уже существующим смыслам еще один. Например, так было заимствовано слово «сторис» (или «сториз»; слова нет в словарях, поэтому пока никто не знает, как писать). Его можно было бы перевести как «история», и некоторые так и делают, но тогда фразы вроде «Как тебе мои истории?» или «Больше всего люди любят истории об обычной жизни» начинают звучать слишком двусмысленно. «История» – очень многозначное слово: это и рассказ («рассказать смешную историю»), и ход развития чего-то («история нашей дружбы»), и наука («история Средних веков»). Поэтому в блогерской среде все же чаще используют слово «сторис»: это отдельное конкретное явление, для которого хочется иметь свое название.

6. У аналога нет необходимой сочетаемости. Лингвист Светлана Бурлак в лекциях часто приводит в пример слово «спонсор» [71] . Вроде как есть слово «меценат» (тоже заимствованное, но давно освоенное языком) – казалось бы, зачем еще и «спонсор»? Но проблема в том, что быть «меценатом чего-то» нельзя: не присоединяет это слово зависимые слова в родительном падеже (мы не говорим «меценат галереи» или «меценат выставки»).

Конечно, отличие мецената от спонсора еще и в том, что меценат оказывает помощь людям науки и искусства безвозмездно, а спонсор выделяет деньги ради рекламы. «Пиво “Балтика” – меценат футбольного матча» звучит довольно странно.

Можно было бы, конечно, расширить значения и сочетаемость слова «меценат», но язык распорядился иначе: видимо, оказалось необходимым разграничить «мецената» и «спонсора».

7. Аналог не такой яркий и звучный. Словечки вроде «хайп» делают высказывание эмоциональнее и резче, а с привычными «шумихой» или «ажиотажем» такого эффекта достичь не получится.

Конечно, злоупотребление новыми заимствованиями (какой-нибудь «брифинг о нейминге и кейсах продакшена») может звучать комично. Но и совсем отказываться от заимствований тоже нецелесообразно: речь без них станет пресной, как овсянка на воде.

«А я, например, завидую всем этим “колбасить не по-детски”, “стопудово” и “атомно”, потому что говорить по-русски – значит не только “говорить правильно”, как время от времени требует канал “Культура”, но и с удовольствием, а значит, эмоционально и творчески (или, может быть, сейчас лучше сказать – креативно?)» [74] .

Молодежный сленг – это творчество, игра и эксперимент.

1) Метафорика, то есть перенос значения с одного понятия на другое из-за их сходства:

– личинус (ребенок): сравнение маленького человека с личинкой;

– ваниль (избыточная чувственность и романтичность): сравнение чувственности со сладкой пряностью;

– раки (неопытные, плохие, «криворукие» игроки): уподобление людей неповоротливым членистоногим с большими клешнями – «руками»;

– душный, душнила (скучный, неприятный человек, моралист, зануда): общаться с ним так же тяжело, как находиться в душном помещении.

2) Расширение или изменение значения слова:

– затащить (победить);

– запилить (сделать публикацию в соцсети);

– ор (смех), орать (смеяться);

– жесть (ужас / выражение крайнего удивления).

3) Звукоподражание:

– кек (смешно): по одной из версий, подражание звуку смешка;

– мимими, ня (что-то милое): от звуков, которые издают персонажи в японских мультфильмах.

4) Заимствование из других языков (прежде всего из английского):

– соулмейт: от англ. soul mate (родственная душа);

– рарный айтем: от англ. rare item (редкая вещь);

– чекнуть: от англ. check (проверить);

– краш: от англ. crush (раздавить, сломать) – человек, в которого кто-то безответно влюблен, предмет обожания;

– триггер: от англ. trigger (спусковой крючок, триггер) – событие или другой внешний стимул, который резко переключает эмоции, вызывает болезненные воспоминания, обнажает психологические травмы;

– сасный (классный, привлекательный): от англ. sassy (нахальный), которое изменило значение;

– го (давай, давайте, идем: «го в кино», «го играть»): от англ. go (идти);

– кун и тян (юноша и девушка): от японских именных суффиксов;

– чапалах (пощечина): скорее всего, от армянского слова с тем же значением.

5) Заимствование из тюремного и блатного арго:

– зашквар (унижение, позор; что-то вызывающее пренебрежение): от «зашквариться» – коснуться «опущенного», низшего члена тюремной касты, даже прикосновение к которому считается позорным;

– мочить (бить);

– наезжать (обвинить, предъявить претензии, действовать агрессивно).

6) Усечение слов (иногда с добавлением суффикса), превращение выражений в аббревиатуры:

– паль («паленое», то есть подделка);

– норм (нормально);

– всм (в смысле);

– реал (реально) – в значении согласия;

– падра (подруга);

– сиги (сигареты);

– инфа (информация);

– дноклы (одноклассники);

– жиза (жизненно);

– уник (университет);

– падик (подъезд);

– ЛП (лучшая подруга);

– ЧС (черный список);

– ЛС (личные сообщения);

– МЧ (молодой человек).

7) Добавление суффикса, часто с экспрессивным значением:

– годнота (что-то хорошее, качественное): от годн(ый) + суффикс – от(а);

– орировать (смеяться, хохотать): от «орать» в значении «смеяться» + суффикс – ирова (ть);

– сорян (извини): от англ. sorry + суффикс – ян.

8) Замена слова другим, похожим по звучанию:

– шпора (шпаргалка);

– пекарня (компьютер, от «ПК – персональный компьютер»);

– плойка (игровая приставка PlayStation).

Во-первых, сленг «помогает подросткам подчеркнуть свою инаковость, отделенность от «мира взрослых». И, если поразмышлять, такой словесный выход протеста – самый безобидный из всех, что можно придумать.

Во-вторых, жизнь подростков действительно во многом не похожа на жизнь взрослых. У молодежи другие интересы и ценности, которые требуют словесного выражения.

И в-третьих (и в самых важных), сленг – заключительный этап освоения языка. Подростку «хочется уже по-настоящему его освоить, почувствовать, что это родной язык, что он им именно владеет, а для этого ему нужно как-то язык помять, порастягивать, посмотреть, где его границы растяжимости, – ведь мы можем это делать только с родным языком. Здесь очень важный механизм – это творческий подход к языку, эксперимент. Поэтому дети пробуют разные формы, разные модели словообразования, смысловые ходы» [75] , – говорит лингвист Ирина Левонтина.