Чтение онлайн

Поэзия, прости господи, должна быть глуповата.

Немножко глупости, понятно, требуется для поэзии, но было бы ужасно, если бы природа обременила огромной порцией глупости, достаточной для сотни великих поэтов, одного-единственного человека, а поэзии ему отпустила самую ничтожную дозу.

Поэзия должна быть глуповата, но сам поэт не должен быть дурак.

Стихи делают не из мыслей. Стихи делают из слов.

Стихотворение есть растянутое колебание между звуком и смыслом.

Стихотворение должно состоять из строк, каждая из которых – стихотворение.

Когда речь идет о чужом стихотворении, лучший способ проверить его качество – это переписать от руки. Физический процесс письма автоматически указывает на огрехи, ибо рука постоянно ищет повод остановиться.

Вергилий говорил, что рождает свои стихи наподобие медведицы: как это животное производит детей бесформенных и безобразных, а затем, облизывая, уже рожденным придает вид и облик, так и плоды его дарования тотчас после рождения бывают грубы и несовершенны, и он лишь потом, отделывая их и обрабатывая, придает им черты лица и выразительности.

Я правил свое стихотворение полдня и вычеркнул одну запятую. Вечером я поставил ее опять.

От поэта часто остается одно-единственное стихотворение. Жаль, что не известно заранее, какое именно, а то бы можно было не писать всех остальных.

Отличие хороших стихов от плохих. В хороших стихах запоминаются хорошие строчки, а в плохих – плохие.

Хороших стихов мало у кого много.

Бывают хорошие стихи, плохие стихи и стихи как стихи; последние ужаснее всего.

Новейшая поэзия разделяется на два вида: стихи, которые читать невозможно, и стихи, которые можно и не читать.

Маловысокохудожественные стихи.

Ранние стихи Лермонтова, к сожалению, дошли до нас.

Поэзия – чувство, закованное в броню размера и рифмы.

Цезура – это биение сердца творящего духа, ее нельзя перенять у другого, что возможно в благозвучии.

Рифма следует за мыслью, а нередко предшествует ей.

Красивые рифмы нередко служат костылями хромым мыслям.

По-видимому, существует какая-то странная связь между благочестием и плохими рифмами.

Писать верлибром – все равно что играть в теннис с опущенной сеткой.

Верлибр: победа разума над размером.

Поэт, читающий свои стихи при всем честном народе, может иметь и другие дурные привычки.

Сэр, я никогда не оскорблю человека, даже если он читает мне свою трагедию.

Стихотворение не должно читать, как прозу, ибо оно есть «песнь» и поэты, по их собственному выражению, поют. Но чтение не должно переходить в доподлинное пение. О таком роде чтения сохранилось меткое замечание Гая Цезаря, сделанное еще в бытность мальчиком: «Если это называется пением, то поешь ты скверно; а если чтение, зачем поешь?»

Хорошая дикция лишает поэзию многозначности.

Всякий, повторивший фразу Шекспира, становится Шекспиром.

Насколько скрывает человека сцена, настолько беспощадно обнажает эстрада. Эстрада что-то вроде плахи.

Один посетитель Ясной Поляны сказал как-то Льву Толстому, что приедет к нему в следующий раз со знаменитым актером Орленевым, который-де замечательно читает стихи. «Но ведь вы знаете, – возразил Толстой, – что я не люблю стихов».

– В том-то и дело! – воскликнул гость. – Орленев так читает стихи, что вы даже и не скажете, что это стихи!

Поэт может воспевать многих женщин, на которых он испугался бы жениться.

Поэты и канарейки перестают петь, когда у них есть пара.

Вчера написал два стихотворения о любви – закрыл тему.