Чтение онлайн

Святой Симеон жил в VI веке. Он был родом из Сирии и происходил из богатой знатной семьи. Когда ему было тридцать лет, он совершал паломничество в Палестину, в святой город Иерусалим. И вот Благодать Святой земли так сильно на него подействовала, что он со своим другом по имени Иоанн решил оставить мир и посвятить свою жизнь Богу. Паломники не стали возвращаться домой, а пришли в монастырь преподобного Герасима Иорданского, где приняли монашеский постриг. Вскоре после этого, ища более уединенной и безмолвной жизни, друзья удалились из монастыря в пустыню и, поселившись недалеко от места, где Иордан впадает в Мертвое море, стали проводить строгую отшельническую жизнь в посте, бдении и молитве. Прошло около тридцати лет такой жизни, и подвижники достигли христианского совершенства. И вот тогда Господь призывает Симеона на новый, еще более высокий подвиг — на путь юродства в миру, чтобы послужить спасению многих людей. Что-то похожее было в житии преподобного Серафима Саровского: он тоже долгое время подвизался в уединении, прежде чем был призван оставить затвор и выйти к людям.

Итак, однажды Симеон сказал Иоанну: желаю идти в мир, чтобы ругаться миру. Иоанн же сначала не хотел его отпускать, потому что любил Симеона, как родного брата. Но потом, поняв, что это решение от Бога, он смирился и со многой скорбью расстался со своим другом и сподвижником. Оставив пустыню, Симеон пошел сначала в Иерусалим, где три дня у Гроба Господня молился, чтобы Бог укрепил его на предстоящий подвиг. Также он просил Бога скрыть от людей те действия Благодати, которые будут совершаться через него, чтобы при жизни избежать человеческой славы. Как мы увидим дальше, Господь услышал и исполнил эту просьбу. Из Иерусалима святой Симеон, направляемый Божиим Промыслом, пришел в большой и богатый сирийский город Эмессу, чтобы там проходить предстоящее ему поприще юродства. Подходя к городу, Симеон увидел лежащую на куче мусора дохлую собаку. Он снял с себя пояс, привязал собаку за лапу и пошел в город, волоча ее за собой. Мальчишки бежали за ним, бросали в него камнями и кричали: «Безумный монах! Безумный монах!» Так положил святой Симеон начало своему подвигу юродства ради Христа.

Подвиг юродства недаром считается высшим из христианских подвигов. Такой подвиг имеет много разных смыслов. Это и молитва за весь мир. Это и наставление заблудших душ на путь спасения. Это и оказание многообразной помощи людям: исцеление больных, изгнание бесов, избавление от опасностей. Это и несение великого креста злострадания ради Христа и ради людей. Это, наконец, и обличение безумия погибающего мира. Святой Симеон, по его собственным словам, пришел из пустыни в мир, чтобы «ругаться миру». «Ругаться миру» означает смеяться над миром, обличать принятый мирскими людьми образ жизни. Ибо мир наш — это мир падший и безумный, и все, чем обычно живут люди, чего они добиваются, чего ищут и желают, — все это, если глубоко посмотреть, — безумие.

Люди, например, всю жизнь посвящают поиску власти, или славы, или удовольствий — то есть того, что бесполезно для вечности и что они никогда не смогут взять с собой при исходе из мира. Люди копят деньги, собирают богатство, которое они также не возьмут с собой и о котором им даже неизвестно, кому оно достанется. Сплошь и рядом ради богатства люди совершают тяжкие грехи, продавая таким образом за тленные земные деньги свою бессмертную душу. Известный Евангельский богач считался, конечно, среди людей умным: ведь он сумел возвыситься, накопил богатство, жил в удовольствиях. Нищий же Лазарь всеми считался глупым и убогим. Однако Лазаря после смерти Ангелы привели в Рай, а богач низвергся в ад, на вечную муку. Итак, получается, что богач всю жизнь копил деньги для того, чтобы купить себе на них ад и геенну. Разве это не безумие? Конечно, безумие.

И надо сказать, что наш мир с его безумием почти всегда увлекает людей, поглощает и пожирает их, заставляет служить себе и своему безумию. Юродивые же своим поведением, своей жизнью обличали безумие мира и тех безумцев, которые ему служат. Они потому имели дерзновение так поступать, что сами совершенно, до конца отвергли этот мир с его безумием, посмеялись над ним. Жизнь их была как бы непрерывной пародией на мир, насмешкой и передразниванием его. По словам одного проповедника, эти люди были как бы пришельцами из другого мира, которые не желали знать и исполнять общепринятые законы и установления земной жизни, не желали играть по принятым у людей правилам, но действовали вопреки и поперек всего этого. Юродивые отказались не только от богатства, власти, славы, удовольствий, но и от самого источника этих земных благ — от человеческого разума. Хотя они и имели разум, но отказывались использовать его для того, для чего обычно используют его люди в нашем мире.

Конечно, не одна лишь только пародия и насмешка над миром были целью юродствования святого Симеона. Главной его целью было спасение погибающих человеческих душ, проповедь о Христе этим душам. Апостол Павел говорит, что наш мир, который не захотел познать Бога через мудрость, Богу благоугодно было спасти через юродство проповеди. И действительно, юродство может проповедовать Христа даже там, где обычное разумное, рассудочное слово не имеет силы. Святой Симеон, как и многие юродивые, часто имел круг своего общения среди людей опустившихся — нищих, бомжей, воров, проституток, пьяниц и преступников. Это было так называемое общественное дно, люди, переступившие последнюю черту. В любом большом городе таких людей всегда бывает много. Для них непригодна обычная проповедь — из тех, например, что произносит священник в храме. Если бы ученый проповедник пришел в какой-нибудь развратный притон или буйный кабак и стал читать там свою лекцию, то никто не стал бы его слушать, и из такой затеи ничего бы не вышло. А вот блаженные, юродствуя и безумствуя, и в этой адской среде могли свидетельствовать о Христе, и с этого дна им удавалось спасать погибающие души. В блаженных обитала великая сила Божия, которая давала им возможность совершать чудо обращения самых закоренелых грешников. Также эта сила хранила их самих, чтобы они не опалились грехом и не повредились от того зла и соблазна, в которые всегда бывает погружено общественное дно, эта сточная канава мира сего.

Юродствуя и совершая знамения и чудеса, блаженные нередко заставляли грешного человека задуматься и исправиться. Например, святой Симеон однажды обратил к истинной вере одного уклонившегося в ересь торговца. Произошло это следующим образом. Когда торговец и его жена в установленное время собрались совершать молитвенное правило и хотели разжечь фимиам, то неожиданно к ним в комнату вбежал Симеон, которого они уже знали, и, достав из печи полную пригоршню раскаленных углей, подошел к ним, чтобы они положили ладан для каждения. Увидев это, они в ужасе стали кричать: «Что ты делаешь? зачем сжигаешь свои руки?» Симеон же, юродствуя, отвечал: «Если не угодно вам, чтобы я кадил руками, буду кадить одеждой». И, положив угли с фимиамом в свои лохмотья, кадил, пока не угасли угли. Видя, что и руки, и одежда Симеона остались совершенно невредимыми, торговец с женой стали почитать его за святого и после этого случая отстали от ереси и присоединились к Православной Церкви.

Бывало также нередко, что Симеон, зная по дару прозорливости дела людей, обличал кого-либо в совершенных тайных грехах: воровстве, прелюбодеянии, мошенничестве, ереси и многих других. Он знал, кого и как надо обличить, чтобы человек исправился. Например, одних он обличал тайно, а других прилюдно, третьим же указывал на их грехи в притчах и загадках. Однажды он, по своему обычаю притворяясь сумасшедшим, исцелил от слепоты одного крестьянина, после чего сказал ему на ухо: «Смотри же, больше не воруй коз у соседей». Конечно, крестьянин, будучи поражен прозорливостью святого, в дальнейшем постарался исправиться.

Часто Симеон изгонял бесов из одержимых. Для этого он иногда сам притворялся бесноватым и ходил вместе с такими людьми, молясь об их избавлении. Бесноватые, или, лучше сказать, бесы, обитавшие в них, кричали ему: «Уходи отсюда, юродивый, ты не наш, зачем ты жжешь и мучишь нас?» Но, походив так какое-то время с Симеоном, несчастные избавлялись от своей одержимости. Также был еще случай, что некий юноша подвергся беснованию за грех прелюбодеяния. Как будто бы случайно встретив его, старец ударил юношу по щеке и сказал: «Не прелюбодействуй!» И тотчас бес вышел из него, и он стал здоров. Спрашивающим его знакомым, как он исцелился, юноша рассказывал: «Я видел старца с деревянным крестом в руке, который прогнал от меня черного страшного пса ударами креста, и я стал здоров».

Впрочем, не для всех Симеон притворялся сумасшедшим и юродивым. Было в городе несколько человек, которые знали его тайну — что он живет в святом притворстве. Когда старец с ними разговаривал, он уже не юродствовал, но вел себя разумно, с кротостью и смирением, и Благодать была в его словах. Те, кто с ним беседовал, свидетельствовали даже, что ощущали особое благоухание, исходящее из его уст. Одним из таких людей был диакон по имени Иоанн, муж добродетельный, часто помогавший чем мог Симеону. С ним святой иногда беседовал о христианской жизни и о пути спасения.

Однажды с диаконом приключилась беда: в городе убили человека, и мертвое тело подбросили к нему во двор. Наутро труп был обнаружен, и диакона арестовали по подозрению в убийстве. Иоанн не смог оправдаться, и городской судья вынес ему смертный приговор. Когда Иоанна повели на казнь, некоторые люди пришли и рассказали Симеону обо всем, что произошло. Услышав это, блаженный немедленно пошел в уединенное место, где он имел обычай молиться. Там, подняв руки к небу, Симеон стал просить Бога об избавлении Иоанна от смерти. И как только он стал молиться, сразу же были пойманы настоящие убийцы. Судья поспешно послал городских стражников к месту казни, чтобы отменить приговор. Они подоспели как раз вовремя, потому что диакона в это время уже собирались казнить. Когда Иоанн был отпущен, он побежал к Симеону и, придя, застал старца еще молящимся с воздетыми к небу руками. В ужасе диакон увидел, что из уст Симеона выходило как бы ослепительное пламя и сам он весь был объят огненным сиянием. Он не смел приблизиться к старцу и стоял, пока тот не окончил молитвы и сияние не поднялось от него к небу.