Чтение онлайн

Так было и в это утро. Не успел я вскипятить молоко и нарезать хлеб, как в передней послышался лай, а потом кто-то начал яростно царапать дверь, Я впустил в комнату Фильку и Ваську. Увидев страшных зверей, человечек пустился бежать по столу. Этим он чуть не погубил себя. Кот Васька, вероятно, принял его за мышь и мигом вскочил на стол, а Филька начал громко лаять. Хорошо, что я успел вовремя накрыть Пучеглазого стеклянным колпаком.

После этого я выпроводил обоих зверей из комнаты и постарался успокоить Пучеглазого.

Скоро он забыл свой испуг и повеселел.

Пучеглазый оказался очень веселым и разговорчивым человечком.

Мы сели с ним пить чай — я пил из стакана, а он из наперстка.

За чаем я узнал от него много любопытного…

В последнее время у нас часто жалуются на то, что поэты наши редко и мало пишут о любви.

Это правда. Другие — очень важные и значительные — темы почти вытеснили со страниц журналов тему любви. Произошло это не так давно. О любви писал Маяковский, и даже в последних его стихах говорилось о любовной лодке, разбившейся о быт. О любви писал во время войны К. Симонов. Пишет иногда С. Щипачев и другие поэты.

И все же этого, конечно, мало.

Недавно «Литературная газета» попыталась поправить дело организационными мерами — устроила на своих страницах целую выставку — «подборку» любовных стихов разных поэтов. [27] Однако любовная поэзия — такое тонкое дело, что почти не поддается организационным мерам. Да к тому же стихи о любви плохо переносят соседство других стихов того же характера.

Лучше не выстраивать любовные стихи в шеренгу, а то получается не то пастораль, не то какая-то странная кадриль.

Любовная лирика оскудела не только потому, что многие наши поэты в течение долгого времени «наступали на горло собственной песне». [28] В исчезновении любовных стихов повинны и редакторы и критики, изо дня в день занимающиеся «селекцией» литературы по своему разумению и вкусу.

До недавнего времени они были твердо убеждены, что лирике нет места среди великих дел и событий нашей эпохи.

К счастью, такой взгляд можно уже считать устаревшим.

Молодые поэты смелее носят в редакцию лирические стихи.

Однако у любовной поэзии, если она идет не на самом высшем уровне, всегда есть опасность — измельчать, опошлить лирическую тему.

Когда видишь в старых журналах и альманахах стихи о любви, иной раз задаешь себе вопрос:

— Зачем это опубликовано для всеобщего сведения? Да какое дело нам до того, любит ли он ее, она его, кто кого бросил и почему?

Если это плохие стихи, автор представляется нам человеком смешным, бестактным, развязно откровенным, не понимающим, что печатать стихи для широкой публики — это значит обращаться к великому множеству незнакомых людей.

Если же стихи немного получше, посложней, они не вызывают насмешки.

Напротив, они даже могут понравиться какому-то кругу людей, имеющих обыкновение пользоваться цитатами из стихов в своих любовных письмах и дневниках.

Но читателю, который не ищет в лирике материала для использования в случае надобности, такие стихи кажутся столь же развязными, что и бездарные.

Они не состоят из общих слов альбомного обихода, а касаются реальных чувств, но чувства эти настолько интимны, что, в сущности, не должны были бы становиться предметом широкой гласности.

Но ведь стихи о любви писали и такие поэты, как Пушкин, Лермонтов, Тютчев, Некрасов, Фет, Шекспир, Гете, Байрон, Бернс, Блок, Маяковский.

Да, конечно, с тех пор как существует лирическая поэзия, одна из ее главных и постоянных тем — любовь.

Эти строчки, как известно, посвящены А. П. Керн.

Однако не об Александре Пушкине и не об Анне Керн говорится в них. Они только посвящены Керн. А чувства, которые в них выражены, читатель вправе считать своими собственными, а не только чувствами автора. Поэт говорит от своего имени, от первого лица, — «Я помню», — но читатель вправе присвоить это лирическое «Я».

Поэтому-то любовные стихи Пушкина всенародны и бессмертны. Поколение за поколением читает и будет читать их, вновь и вновь оживляя слова давно умершего поэта.

Такие любовные стихи звучат громко, величаво, а не вполголоса, потому что в них выражены большие чувства. Они звучат не как интимное любовное мурлыканье, а четко и уверенно, словно лирический манифест:

Оставаясь самим собой, поэт щедро делит с читателем все богатства своей души — любовь, дружбу, грусть и вдохновение.

По-своему, но для всех говорит о своем сердце Маяковский:

Большие поэты великодушны, человечны в стихах о любви и дружбе. Это-то и дает им право говорить о своей душевной жизни с несметным множеством людей и верить, что стихи поймут и те поколения, которые придут через иного лет.

Шекспир говорит:

Один из наших талантливых художников, иллюстрируя стихи классического поэта, изобразил автора на коленях перед дамой.

Правильно ли это?

Разумеется, нет. Нельзя изображать ни Пушкина на коленях перед А. П. Керн в иллюстрации к стихам «Я помню чудное мгновенье», ни Шекспира, склоняющего колени перед «Черной дамой» в книге сонетов.

Это принижает стихи, вся сила которых в общечеловеческом значении частной любви, воспетой поэтом.

А. П. Керн и «Черная дама» были только поводом к созданию замечательных стихов, им посвященных.