Чтение онлайн

Не менее удачно действовали и другие звенья. Используя плохую погоду, пикировщики превратились в штурмовиков и беспощадно громили вражеские автоколонны. Делая по нескольку заходов подряд, экипажи Пе-2 почти полностью расстреливали боекомплекты своих пулеметов. Девиз "Патронов не привозить!" выполнялся всеми. Мы оставляли только неприкосновенный запас на случай встречи с вражескими истребителями. В те дни командир эскадрильи майор П. И. Васянин писал в дивизионной газете:

"Друзья мои, соратники по боям — летчики-пикировщики! Много раз мы с вами водили на врага свои воздушные корабли. Немцы помнят наши удары и под Ленинградом, и в море, и на островах... Не давайте фашистам передышки... Громите их с таким же упорством, как делают это летчики Колесников, Кожевников, Дынька... В ваших руках находится славное Переходящее знамя Свердловского района города Ленина, вы с честью держали его весь 1943 год. Сохраните его и в наступившем, 1944 году..."

Вечером 19 января к нам в землянку заглянул Шабанов. Он принес радостную весть: наши войска, действовавшие из района Пулково и с ораниенбаумского плацдарма, соединились в Ропше, окружили остатки семи дивизий врага и образовали общий фронт наступления. Началось полное изгнание немецко-фашистских захватчиков из Ленинградской области.

— В руки наших войск, — сказал Шабанов, — попала вся осадная артиллерия, которая более двух лет обстреливала Ленинград.

Замполит рассказал, что на вражеских батареях были обнаружены специальные схемы, указывающие и объекты обстрела, и прицельные данные для стрельбы. Теперь мы еще раз убедились в варварских намерениях гитлеровцев. На схемах значились Ленинградский государственный музей, Зимний дворец, Русский музей, Театр оперы и балета и другие памятники нашей культуры.

— Этого никогда не забудем, товарищи! — сказал Шабанов. — Настал час расплаты с врагом. Еще крепче бейте фашистскую нечисть!

А за перегородкой тесной эскадрильской землянки то и дело звонил телефон. Майор Д. Д. Бородавка не отходил от аппарата. С командным пунктом полка поддерживалась непрерывная связь. По телефону поступали боевые задания, шли доклады о их выполнении, уточнялись изменения в обстановке на фронте.

Подполковник Шабанов зашел за перегородку, но вскоре возвратился с радостной улыбкой на лице.

— Потрясающая новость! — воскликнул он, держа в поднятой руке какой-то листок бумаги. — Наш полк стал гвардейским! Вот телеграмма, слушайте:

"Военный совет Краснознаменного Балтийского флота горячо приветствует личный состав полка, пополнившего славную семью Советской гвардии.

Гордимся и радуемся вместе с вами. Уверены, что и впредь в боях за окончательный разгром фашистов доблестные летчики полка высоко пронесут присвоенное почетное звание.

Трибуц, Вербицкий, Смирнов".

Дружное "ура" огласило землянку.

— Мы — гвардейцы! — радовался вместе с нами Шабанов, пожимая каждому руку.

— Василий Иванович, срочного вылета нет? — тут же спросил он Ракова.

— Пока нет.

— Тогда всем на митинг.

Объявлено построение. Раков поздравил нас с присвоением гвардейского звания. Он говорил, что это звание обязывает ко многому. Советская гвардия представляла собой лучшие отборные части Советской Армии и Военно-Морского Флота, отличающиеся высоким воинским мастерством, боевым опытом, дисциплиной и организованностью.

Выступавшие на митинге летчики и техники клялись воевать еще лучше, оправдать высокое звание гвардейцев.

Закрывая митинг, подполковник А. С. Шабанов сказал:

— Наш полк стал гвардейским. Родина отметила заслуги пикировщиков Балтики. Чувство гордости наполняет наши сердца, и в то же время мы отлично сознаем свою ответственность перед Отчизной, удостоившей нас почетного звания. Это они — пламенные патриоты, верные сыны Отечества — летчики Крохалев, Ерохин, Сацук, Кабаков, Болдырев и многие другие — завоевали такое почетное звание.

В минуты торжества с нами в строю незримо стояли и погибшие в пламени войны боевые друзья, совершившие немало героических подвигов. Кто же эти люди, -чьи ратные дела так высоко оценены Родиной?

Весной и в начале лета 1941 года аэродром действовал круглосуточно. Осваивая новые самолеты, летали в две смены, а руководящий состав полка нередко использовал для боевой учебы и ночное время.

Когда началась война, самолеты 73-го авиационного полка находились в трех пунктах: Копорье, Пярну и Таллин. Две эскадрильи сразу перелетели из лагерей, которые находились в Копорье, на свой основной аэродром Пярну.

Боевое крещение летчики получили 25 июня. Приказ гласил: уничтожить вражеские корабли, обстреливающие Либаву, где противник высадил десант.

Командир полка Анатолий Ильич Крохалев вместе с начальником штаба майором Г. Я. Кондауровым и замполитом батальонным комиссаром Б. Е. Михайловым готовили экипажи к полету. Выполнение первого боевого задания они решили поручить своим лучшим командирам эскадрилий капитанам Б. П. Сыромятникову и П. П. Карпову.

Полковник А. И. Крохалев подробно объяснил летчикам боевое задание. Уже в то время Анатолий Ильич имел за плечами боевой опыт. Зимой 1939-1940 годов он мужественно и умело громил маннергеймовцев, за что был удостоен высокого звания Героя Советского Союза. Сдержанный и рассудительный, Крохалев был хорошим психологом, отлично понимал моральное состояние летчиков, впервые отправляющихся в боевой полет.

— Все должно получиться хорошо, — напутствовал он своих питомцев. Только не нарушайте строй.

И вот моторы взревели. Оставляя позади вихри пыли, с аэродрома Пярну поднялись в воздух две группы самолетов: шестерка СБ, ведомая Сыромятниковым, и шестерка АР-2 во главе с Карповым. Приняв боевой порядок, они взяли курс к намеченной цели.

При подходе к Либаве Сыромятников первым заметил, что город в огне. Со всех сторон к нему двигались немецко-фашистские войска, а в порт уже входили вражеские боевые корабли.

Сыромятников развернул группу и подал команду "В атаку!". Противник открыл огонь по самолетам, но бомбы уже полетели вниз. А вскоре внизу засверкали разрывы, сметая с палуб корабельные надстройки, поднимая к небу фонтаны воды, столбы огня и дыма. Вслед за группой Сыромятникова на боевой курс вышла эскадрилья Карпова и тоже удачно отбомбилась.

Отходя от цели, Карпов заметил, что гитлеровцы прекратили обстрел Либавы. Они бросились спасать тонущие корабли, вытаскивать из воды матросов и офицеров.

Обе эскадрильи возвратились домой без потерь. А там летчиков уже ждала новая боевая задача: нанести бомбовый удар по скоплению самолетов на аэродроме Турку. Задание было сложным. Цель находилась в глубоком тылу врага, изучить район предстоящих действий летчики не успели. Перед вылетом следовало бы произвести воздушную разведку, определить, как расположены самолеты на стоянках, какими огневыми средствами они прикрыты, какая погода на конечном пункте маршрута. На все это требовалось время, а приказ предписывал вылетать немедленно.