Чтение онлайн

Настал долгожданный День Победы. Не было предела нашей радости. Все стали настраиваться на мирный лад. Кто мечтал о продолжении учебы, кто ждал возвращения к своей семье; но многие думали о том, как будут летать в мирных условиях. После войны вернулись в Гражданский Воздушный Флот и продолжают летать Саша Еременко, Саша Кривоногова и Ирина Осадзе. В нашем соединении остались нас только две летчицы - Тамара Русакова и я. Я продолжала летать уже на других самолетах, на военном бомбардировщике "Ту-2", а затем овладела реактивным бомбардировщиком и сдала экзамен на летчика 1-го класса. В 1954 году я демобилизовалась и сейчас занимаюсь воспитанием сына.

Галина Брок, штурман экипажа.

Воспитанные на боевых традициях

Когда началась Великая Отечественная война, мне было шестнадцать лет. Я училась в десятом классе московской школы. У всех комсомольцев тогда было одно стремление - попасть на фронт. В военкоматах нас, молодежь, принимали неохотно, отсылали назад в школу, обещая, когда будет необходимость, вызвать повесткой.

Только в 1942 году мне удалось поступить в Московское краснознаменное военно-авиационное училище связи. Когда в училище начался отбор лучших курсантов, желающих учиться на стрелков-бомбардиров, нас, семь человек Люду Попову, Валю Кокину, Тоню Пугачеву, Галю Васильеву, Лену Юшину, Лену Азаркину и меня, - прошедших все комиссии без ограничений, отправили в город Йошкар-Олу в запасный авиационный полк. Здесь нас учили элементарным правилам самолетовождения и обращению с оружием как стрелков-бомбардиров. К полетам привыкали не сразу, многие чувствовали себя в воздухе неважно. Дошла очередь до прыжков с парашютом. Признаться, особого желания прыгать у нас не было. Но нам прямо сказали: кто не совершит прыжка с парашютом, на фронт не полетит. Этого было достаточно - за один день все "отпрыгались".

Огромное впечатление произвел на нас боевой экипаж Кати Федотовой, который прибыл за нами с фронта. С каким восхищением и завистью смотрели мы на летчиц-фронтовиков, на их смелые лица и боевые ордена. Скорее бы нам туда!

1 марта 1944 года мы прибыли на фронт, под Ельню. Это были экипажи Тони Спициной, Лены Малютиной, Томы Масловой, Нины Майковой, Тамары Милашвили, Маши Тарасенко, Тамары Русаковой, Маши Погореловой и Ани Шишковой. "Старики" встретили нас тепло и радушно.

На боевой вылет полетели мы не сразу. Вначале изучали район боевых действий, сдавали зачеты, летали - словом, "входили в строй". Мы быстро сдружились со своими новыми боевыми товарищами.

23 июня 1944 года мы получили первое боевое задание - уничтожить скопление живой силы и техники противника в районе Риги. То, что на карте обозначается линией фронта, с воздуха оказалось широкой полосой черных шапок - разрывов зенитных снарядов, и они отвлекли наше внимание, мы совсем не видели земли. А что бомбы сброшены и задание выполнено, мы почувствовали только по рывку самолета.

Так началась наша боевая жизнь. В бой нас водили уже закаленные в боях и обстрелянные летчицы. И когда мы делились с ними своими впечатлениями о первых вылетах, огорчались своими неудачами, они успокаивали нас и говорили: "Ничего, привыкнете! У нас тоже сначала так было!" И действительно, после нескольких вылетов мы стали чувствовать себя спокойнее и увереннее, все больше стали замечать происходящее и в воздухе и на земле. Прошло немного времени, и молодые экипажи показали примеры мужества и храбрости.

Нельзя забыть о подвиге летчицы Лены Малютиной и ее штурмана Лены Юшиной. Это было тем же летом 1944 года. Грозным строем бомбардировщики подходили к цели - скоплению фашистских войск. Все чаще и ближе к самолетам стали видны черные шапки разрывов. Зенитки противника вели бешеный огонь. Лену Малютину осколком снаряда ранило в живот. До цели оставались считанные секунды. Превозмогая боль, все больше и больше слабея, Лена продолжает вести самолет, точно выдерживая заданные курс, скорость и высоту. Штурман Лена Юшина точно по цели сбрасывает бомбы. Задание выполнено! И только тогда Лена без сознания падает на штурвал.

Самолет теряет скорость, высота резко падает. Сейчас самолет сорвется в штопор. Что делать? Лена Юшина дает Малютиной понюхать нашатырный спирт. Лена приходит в себя, и снова ее маленькая, но сильная рука сжимает штурвал...

Нескончаемо долгими кажутся последние минуты полета. Лишь бы дотянуть до своих, спасти самолет, спасти экипаж! Вот уже линия фронта, а там своя земля. Но снова круги перед глазами. Мучительная боль.

–  Где запасной аэродром? Штурман, будем садиться, - говорит Лена.

Внизу показался маленький прифронтовой аэродром. Но Лена вновь теряет сознание.

–  Лена, давай еще немного! Лена, вот уже аэродром, давай будем сажать машину, - трогает ее за плечо Юшина.

С трудом удается посадить машину. Обессиленная, Лена повисает на штурвале.

Как Лена Малютина боролась со смертью в воздухе, так врачи боролись за ее жизнь на земле, в госпитале. Ценой невероятных усилий удалось ее спасти. Свыше десяти швов в кишечнике, большая потеря крови... Но нельзя не спасти человека, уже побелившего смерть в воздухе. Потом Лена вспомнила: "Как я долетела до аэродрома, не знаю! Кажется на одном желании долететь, победить, выполнить долг перед Родиной, спасти жизнь экипажа, спасти самолет".

Да, это была сильная, необыкновенная воля. Фронтовые газеты писали о героическом подвиге летчицы Малютиной, простой советской девушки. Командир дивизии, посетив Лену в госпитале, снял с себя боевой орден Красного Знамени и приколол его на больничный халат Лены. Орден Красного Знамени получила и штурман Юшина.

В этом же полете огнем зенитной артиллерии был поврежден и самолет Тамары Масловой, а ее штурман Лена Азаркина была ранена осколком в голову, левую руку и правую ногу. Прямым попаданием снаряда был разрушен левый мотор, надо было немедленно садиться на ближайший прифронтовой аэродром. Лена Азаркина из-за большой потери крови начала терять сознание. Но Маслова, ведя самолет на одном моторе, успевала следить за состоянием штурмана и не давала ей впасть в забытье.

–  Держись, Леночка, держись! Переходим линию фронта, - подбадривала она ее.

С трудом Лена смогла восстановить ориентировку, указать ближайший аэродром и даже наблюдать за воздухом при заходе на посадку. Когда сели, Лена была без сознания. Тамара тут же оказала ей первую помощь, добилась немедленной отправки ее в госпиталь и не покинула своего боевого друга до тех пор, пока не убедилась, что жизнь его вне опасности.

В сентябре 1944 года мы летали на бомбардировку артиллерии и танков противника в районе города Иецава. Как только пролетели линию фронта, мой летчик Тоня Спицина показывает мне на приборы:

–  Сдает правый мотор, совсем не тянет.

Мы начали отставать от строя. До цели еще несколько минут. Наша группа уже далеко впереди. Принимаем решение идти самостоятельно. Отбомбились, сфотографировали результаты удара, теперь назад, домой. Группы уже не видно, истребители прикрытия ушли с ней. И вот я вижу: справа идет на нас в атаку "фокке-вульф". Стрелок Рая Радкевич говорит мне:

–  Штурман, "фоккер" справа!

Я начала стрелять, дала несколько очередей. Вновь слышу возглас стрелка.

–  Еще "фоккер"! Справа, спереди!

Он шел прямо на нас. Но в самый последний момент мы увидели его "живот" и черные кресты. "Отвернул! Не выдержал!" - подумала я. У меня никакою страха, просто злость, что не можешь расстрелять стервятника, - он был в мертвой зоне, не обстреливаемой ни одной из огневых точек нашего самолета.

Еще одна атака снизу, сзади. Там уже вела огонь Рая Радкевич. И вдруг... Рядом с нами красные звезды! Это наши истребители поспешили к нам на выручку. Ох, как вовремя!.. Они проводили нас за линию фронта и ушли, помахав нам на прощание крыльями.