Чтение онлайн

Когда слезаешь с хвоста, то несколько минут не понимаешь, где ты и что с тобой. Уши, рот, нос забиты мокрым снегом. С одежды течет, как с неотжатого после стирки белья. Но надо встречать следующую машину.

Это были напряженные дни. Беспрерывные боевые вылеты. Едва успевали заправлять и осматривать машины, а по ночам ремонтировать. Девять механиков, три вооружение и два прибориста день и ночь на протяжении трех недель обслуживали все машины полка. Не было ни одного случая отказа материальной части по нашей вине. Одна машина в воздухе, другая садится, третья осматривается и заправляется. Освободился человек, сейчас же бежит помогать товарищу. И снова вылет, и снова быстро осматривает и заправляет машину техсостав. Еще не успев остыть, она вновь поднимается в воздух.

Было очень трудно. Мокрые, иззябшие, усталые и порой голодные, но бодрые и жизнерадостные, вечно не унывающие "технари" успешно справлялись со своими обязанностями.

Рядом, совсем близко проходит фронт, и части Советской Армии развивают новое мощное наступление. И в этом огромном деле освобождения советской земли участвуют в боях на подготовленных нами самолетах наши боевые подруги - летчицы.

Каждый сбитый самолет - это успех всего коллектива полка, результат четкой, слаженной работы всех служб и подразделений. Большая заслуга в этом и технического состава, ночью и днем, в сильные морозы и проливные дожди, в пургу и жару готовящего к вылету самолеты. Даже самый опытный летчик не всегда может уловить неисправности в машине. Он слышит ровный гул мотора, ощущает послушные его руке рули управления, видит нормальные показания приборов. Он улыбается из кабины "технарям", приветливо поднимает руку, прося старта. Он доверил свою жизнь, успех боевого задания, целость самолета техническому составу - своим боевым наземным друзьям, чьи сердца бьются рядом с его сердцем, радуются его успехам, переживают его неудачи.

Вот она, маленькая зеленая птица, мощным гулом мотора сотрясая воздух, рванулась со старта и, стремительно набирая скорость, вдруг легко и плавно оторвалась от земли. Минута - убраны шасси, еще минута - боевой разворот, и самолет, превращаясь в маленькую точку, тает в небе...

Только вчера, когда солнце уже скрылось за горизонтом и сумерки надвинулись на летное поле, ты прилетела с боевого задания - штурмовки немецких колонн, едва добравшись на изрешеченной пулями машине. Разбиты рули управления, пробит маслобак, и с плоскостей тяжелыми, красными, как кровь, каплями стекает бензин.

Какой огромной силой воли надо обладать, чтобы благополучно привести искалеченную машину. Ты уже спишь, устав от трудного и напряженного дня, набираясь новых сил на завтра, а техники в эту холодную, ветреную ночь всем звеном возвращают машину в строй.

Машина готова! Закрываются последние лючки, а наверху еще копошатся вооруженцы. Они отлаживают синхронность работы пулеметов.

–  Ну, как дела, щелчки? - Так в шутку зовем мы вооруженцев. - Скоро кончите копаться? Уже солнце встает!

–  Сейчас будет готово: ленту вставляем! - отзываются дружные голоса.

–  Ну, ну! Аккуратней, смотрите, чтобы не как на "девятке"!

И у всех в памяти встает случай, когда однажды в смертельной схватке с "мессерами" на одном нашем самолете отказал пулемет из-за неправильно, с перекосом, вставленной пулеметной ленты. И только безотказно работавшая пушка спасла жизнь летчицы.

Щелкают последние замки на верхнем капоте мотора. Усталые, но довольные дружной стайкой идут "технари" к своему домику, чтобы за считанные минуты до начала нового летного дня умыться и привести себя в порядок. А с первыми лучами солнца в кабину сядет летчица и уверенно поведет машину в бой.

На вынужденной

Самолет сел на вспаханное поле. Летчица Саша Акимова в погоне за фашистским разведчиком далеко ушла от аэродрома, и на обратный путь ей не хватило бензина.

На вездеходе, забрав с собой необходимый инструмент, запчасти и бочки с бензином, мы едем к месту посадки. Немного волнуемся: в первый раз мы с мотористом Галей Горениновой уезжаем от аэродрома, где в случае чего придут на выручку, посоветуют и помогут товарищи, а тут жизнь летчика, судьба машины зависит только от нас, от нашего умения. Наконец мы увидели одиноко стоящий на узкой полоске луга самолет. Нас встречает колхозница, вооруженная старой заржавленной берданкой.

–  Это вы, девочки, будете машину чинить? - недоверчиво, с опаской спрашивает она нас. - Тут мужику с этой штукой справиться трудно, а вы такие махонькие. - Она сокрушенно, со вздохом осматривает наши и впрямь не очень внушительные фигуры.

–  Ты не смотри, тетка, что они малы, они молодцы, любую машину наладят, - заступается за нас шофер вездехода.

–  Ну, ну! Вы, девочки, не стесняйтесь, мы еще баб покличем, если что тяжелое поднять надо. Мужиков-то нет, а бабы пока в деревне не перевелись. Мы мигом!.. Летчица-то ваша - геройская девка, какую машину водит! А немца-то подстрелила. Он задымил, видать по всему, недалеко улетел, проклятый. И не побоялась она на сырую землю сесть! В прошлом году немец один тоже хотел здесь сесть, да вдребезги побился, а наша-то ловчей - машина совсем исправная, только крылышки погнулись, - показывает она на лопасти винта.

Мы тщательно осматриваем машину, ощупываем и проверяем каждый узел, а колхозница неотступно следит за нами и рассказывает о своей жизни во время оккупации. Машина действительно посажена без поломок. Необходимо сменить только винт и заправить.

Начинаем работу. В нас обеих не больше ста двадцати килограммов. Это как раз тот вес, который необходимо приложить к ключу, чтобы отпустить, а потом затянуть гайку, крепящую винт.

–  Раз, два - взяли! - подбадривая себя криком, пытаемся отвернуть гайку.

Но не тут-то было! Теория одно, а практика другое.

–  Да... - многозначительно, почесывая затылок, говорит шофер. - Даже на миллиметр не поддалась, проклятая! Может, в деревню сходить, колхозниц позвать? - И он вопросительно смотрит на меня.

–  Попробуем пока сами. А то скажут: приехали, а сделать ничего не могут. Отвернуть самим нужно, а вот снять винт позовем.

Мы остаемся вдвоем. Шофер и колхозница ушли в деревню позаботиться о ночлеге и сказать Акимовой о нашем приезде.

–  Трубу бы какую-нибудь найти, плечо увеличить на ключе - может, пошло бы, - растерянно шаря по ровному полю взглядом, говорю я.

–  Может, кувалдой стукнуть? - спрашивает Галя. - Конечно, это не положено, но что делать?

Она влезает на верхний капот и вдруг кубарем сваливается оттуда с криком; "Нашла, нашла!" - и бежит в поле.

Через несколько минут она возвращается с длинной железной трубой, вероятно оставшейся от какой-то сельскохозяйственной машины. Вставив в нее ключ гайки, мы с плоскости одновременно рывком виснем на ней. "Раз!" - не вышло. Опять взбираемся на плоскость и опять летим вниз. Наконец гайка поддалась. Теперь демонтаж идет быстро. Деталь за деталью аккуратно раскладываем на чехле. Можно снимать винт и ставить новый, но он очень тяжелый. Нам одним не справиться. В это время к нам подходят радостная Саша Акимова, шофер и несколько колхозниц. Все дружно снимаем погнутый винт. Работа спорится.

Поздно вечером мы окончательно заканчиваем монтаж винта, еще раз тщательно проверяем работу мотора. Машина готова!

Завтра утром мощный рокот мотора разорвет тишину, и машина уйдет на выполнение новых боевых заданий. Мы хотя и здорово устали, но очень довольны: наше самостоятельное задание успешно выполнено.

Житомир

Солнце уже повернуло на весну. Снег стал серым и пористым. Наша промасленная одежда тоже оттаивает. Куртки и рукавицы блестят и делают пятна на всем, к чему ни притронешься. Все же настроения это нам не портит весной легче работать. Но вдруг однажды солнце закрылось черными тучами, поднялся сильный ветер, и с неба сплошной лавиной посыпал снег. Трое суток не работал аэродром. Мы грустные лежим на койках. Что с машинами? Совершенно невозможно пробиться на аэродром. На четвертые сутки пурга утихает.