Чтение онлайн

Нам доводилось участвовать в школе на памятных юбилейных торжествах. Отовсюду съезжались выпускники. Многие выступали перед такой аудиторией, состоящей из школьников и выпускников прошлых лет, рассказывая о себе и своей любимой работе. Конечно, выступали и мы, братья. Всегда представлялась художественная самодеятельность школы, завершались торжества банкетом. Эти встречи трудно забыть, поколения меняются, а традиции и память живут.

Не могу не вспомнить наших замечательных учителей, которым мы многим обязаны и бесконечно благодарны. Директор школы Алексей Александрович Александров очень строгий и требовательный, но в то же время справедливый педагог. Прибыл с фронта с серьёзным ранением, при ходьбе использовал костыли. Жена директора школы Нина Васильевна учила нас русскому языку, а также преподавала литературу. Офицер-авиатор Сергей Сергеевич Додонов преподавал нам азы военного дела, проводил занятия по физкультуре. Писал замечательные стихи, которые печатались во фронтовых газетах. А его брат-близнец на фронте получил звание Героя Советского Союза. Они настолько были похожи друг на друга, что в годы учебы в нашей же школе ранее среди сверстников имели кличку Огурцы. Учитель Федор Александрович Скробин, тоже фронтовик, был уволен из действующей армии по серьёзному ранению, преподавал физкультуру, был нашим тренером по лыжам. Его жена, Александра Николаевна Скробина, преподавала нам биологию. Преподаватель физики Николай Александрович Талицкий, также офицер, прошедший горнило войны. Ирина Николаевна Комаренкова, учитель русского языка и литературы, наш бессменный руководитель художественной самодеятельности в школе. Наш классный руководитель – учитель математики Ирина Николаевна Сорокина. Выпускница Института благородных девиц Нина Александровна Добрецова преподавала историю, а также учила нас бальным танцам. Можно перечислить и многих других учителей, все они заслуживают благодарной памяти, им выпало в трудное военное и послевоенное время работать в школе. Прежде всего, тяжело было с продуктами, с одеждой и обувью, трудности с отоплением, а главное – это потеря родных и близких как у учителей, так и у школьников.

Тяготы были не только на фронте, но и в тылу, все трудились для победы и стойко переносили навалившиеся трудности.

Вот только один эпизод. У нас закончились дрова. Зима, холод в доме. Снега в лесу по пояс. Мы с матерью вдвоем на быке, запряженном в сани, топор и пила с двумя ручками, едем по дрова. Мне всего-то 8–9 лет. Бык в лесу не слушается, пилить нужно толстые берёзы, рубить сучья, всё складывать в сани. Конечно, мы со всем этим справились, привезли к дому дрова, теперь это нужно распилить и поколоть. Дрова получились, но они сырые, ими трудно растопить печь. И так изо дня в день и не только в нашей семье, подобное было и в других семьях. Взрослых мужчин в домах не было. Наш отец тоже отсутствовал, он трудился на заводе, где было военное положение, в семье бывал очень и очень редко, по сути, так всю войну. Поэтому во всем приходилось справляться матери и мне как старшему сыну, при этом я обязан был следить за младшими братьями, поскольку мать работала в колхозе, как и все женщины в деревнях.

Вспоминая юное прошлое, думаю, что нельзя обойти стороной массовое переселение людей из районов, подлежащих затоплению водой Рыбинского водохранилища. Это было перед самой войной. Хотя я был совсем маленьким, но в память врезалось очень отчетливо. Из района реки Молога в нашу деревню переселилось более десятка семей, было довольно быстро возведено девять домов. Деревня увеличилась почти вдвое. Переселенцы были в каждой деревне нашего колхоза, а в других колхозах нашего района несколько деревень возникли из одних переселенцев и получили такие названия, как Красная горка, Новая и др. Примечательно то, что происходило это переселение очень организованно, конечно, оценивая это сейчас взрослым умом. При этом следует отметить, что каждая семья переселенцев должна была разобрать дом и строения, занумеровать каждое бревно, окно, косяк, дверь и перевезти к реке. Там всё это сплотить в плоты, сплавить по реке, в том числе и по Волге. Напротив деревни плоты остановить, бревна и всё остальное сосредоточить на берегу. Затем перевезти в деревню. Далее подготовить место, где будет стоять строение, собрать вновь всё содержимое в жилой дом, соорудить печь, вырыть колодцы и затем обжить этот дом. Кроме этого, необходимо было перевезти домашний скарб, птицу и перегнать домашних животных. Хорошо помню, как круглые сутки шла работа, стучали топоры и визжали пилы. Когда началась война, дома уже были жилыми, семьи влились в колхоз, а взрослых мужчин всех мобилизовали на фронт. Женщины из этих семей работали в бригадах с женщинами всех наших деревень. У меня отчетливо отложилось в памяти, в нашем колхозе трудились все вместе дружно.

Мной неоднократно упоминалось о войне и её начале, которое очень отчетливо помню. Запомнил, как женщины собрались в нашем доме, разговаривали тихо, на лицах была тревога, кипел самовар, пили чай, мать ждала третьего ребёнка. Отец трудился на строительстве дороги Ярославль – Москва. Известно, что город Ярославль и область с её городами Углич, Ростов, Петровск, Переславль-Залесский, Рыбинск, Данилов, Тутаев и другие и в настоящее время имеют ключевое значение в промышленном отношении. Важны были и коммуникации – железнодорожные узлы и особенно река Волга с её пароходством и мостами.

Немецкая авиация с началом военных действий особое внимание уделяла разгрому промышленных предприятий в городах, выводу из строя железнодорожных узлов, станций и мостов. В городе Ярославле и в его пригородах было сосредоточено большое количество предприятий, и главное, оборонного значения, прежде всего, такие, как автозавод, сажевый, синтетического каучука, шинный, лакокрасочный, электромеханический, паровозоремонтный и судоремонтный. Немного подальше от города – завод по переработке нефти им. Д. И. Менделеева (НПЗ) на правом берегу Волги в поселке Константиновский и на левом берегу – завод № 151, на котором изготовлялись аэростаты заграждения и другие изделия для авиации, ряд других предприятий. Отчетливо запомнилось, как по ночам в начальном периоде войны видны были лучи прожекторов, слышна канонада зенитных орудий и разрывы снарядов от них, в том числе и над нашей деревней. Наша деревня находится вблизи от города и почти напротив завода № 151, который располагается на противоположной стороне реки Волги. Пост ВНОС (воздушного наблюдения, оповещения и связи) был оборудован на берегу Волги с нашей стороны, такие посты ВНОС были и в других местах. Через нашу деревню проходил телефонный кабель на столбах от поста ВНОС в сторону НПЗ им. Д. И. Менделеева. Мы, ребятня, очень часто бегали к солдатам на этот пост, они, конечно, угощали нас, чем могли.

В одном из ночных налетов фашистов был сбит самолёт. В 1,5 км от деревни Патерево на опушке леса в районе падения самолёта длительное время мы находили различные детали с надписями на иностранном языке. Попадались и боеприпасы в лентах, которые мы, естественно, использовали по-своему, то есть в тайне от взрослых, бросали в костёр, прятались за бугорок или в канаве и ждали, когда они начнут взрываться. К счастью, никто не пострадал в таких «мероприятиях».

В августе с 8-го на 9-е число 1941 года, ещё было темно, на свет появился мой младший брат Валерий Иванович. Он родился дома. Мы со средним братом Юрием с вечера были уложены спать на полу в углу передней комнаты под Казанской иконой Божией Матери. Горели лампадка и керосиновая лампа. Рядом с матерью была бабушка Дуня, соседка. Перед этой иконой при бомбёжках мать всегда молилась, стоя на коленях. Так, в лихое время начала войны стало у нас в семье трое братьев. Отец в этот период был на строительстве оборонительных сооружений, поэтому матери было не просто с тремя детьми. Надо было убирать урожай, делать заготовки к зиме и трудиться в колхозе. В те времена не слишком-то баловали отпусками по рождению ребенка. Немного ей помогали её сестры Ольга и Анна. Они жили в деревне Патерево и тоже трудились в колхозе.

В такой кульминационный момент появились уполномоченные по сбору налогов, предъявили матери претензии о неполной сдаче хозяйством полагающихся налоговых обязательств. Мать не смогла предъявить никаких документов, они, по-видимому, были у отца. Эти налоговые инспекторы ничего другого не придумали, как описать имущество и домашних животных. При этом увели корову и овцу со двора, забрали ножную швейную машину, зеркало большое со стены и ряд других предметов, остались только голые стены, пустой двор и трое детей с больной матерью. В это время у неё сильно разболелись ноги, она не могла ходить. Обстановка в доме создалась жуткая. Мать просила меня: «Шурка, сходи в лес, наломай моржухи», так в деревне называли можжевельник. Я знал, где он растёт, и знал, что его наломать невозможно, он колючий. Поэтому взял небольшой топорик и нарубил можжевельника большую охапку для матери. Помог матери, чтобы она грела свои ноги в очень теплой воде с распаренным можжевельником и это, конечно, помогло. Ей стало лучше. Мне в ту пору завершался уже шестой год и помню, как будто это было вчера.

Через некоторое время нас навестил отец. Он закончил работу на трудовом фронте и был принят на НПЗ им. Д. И. Менделеева бондарем. Обнаружив непорядок, царящий в доме, незамедлительно обратился с письменной жалобой на налоговиков к «Всесоюзному старосте» М. И. Калинину, поскольку у семьи долгов по налогам не было. Документы об оплате налогов находились у отца и были тому подтверждением. Отрадно отметить, что это обращение возымело действие, семье довольно быстро всё было возвращено. До сих пор в доме висит то самое злополучное зеркало.

Работая на НПЗ им. Д. И. Менделеева, мой отец часто общался со своим младшим братом Петром Александровичем. До войны он, отслужив срочную службу в армии, продолжил её сверхсрочником. В годы войны он нес службу в войсковом подразделении ПВО по обороне НПЗ, изредка попутно бывал у нас в деревне, когда контролировал службу поста ВНОС на берегу р. Волга. Помню его форму одежды зимой: шинель, головной убор вначале – будёновка, а затем шапка-ушанка, обмотки на ногах и вместо сапог – большие ботинки. Когда фронт передвинулся на запад, дальше от Москвы, налеты немецкой авиации на наши районы прекратились, мой дядя Петр Александрович тоже был передислоцирован со своим подразделением ближе к боям, погиб в апреле 1945 года в Восточной Пруссии. Он был холост.

Запомнился такой важный факт. Как рассказывал отец, при налетах немецких бомбардировщиков на нефтеперерабатывающий завод было обнаружено, что с земли немцам кто-то помогал, так как осуществлялась подсветка целей, то есть были диверсанты, которых, конечно, вылавливали. Однако на самом деле при налетах немцев ущерб НПЗ всё-таки был, так как в Волгу попадало некоторое количество нефтепродуктов. Ими Волга длительное время и даже после войны была загрязнена, а от выловленной рыбы пахло нефтью. И ещё. По-видимому, не случайно были нам, мальчишкам, предупреждения от взрослых, чтобы мы в одиночку на Волгу и глубоко в лес не ходили, потому что будто бы видели там немецких парашютистов-диверсантов и их надо опасаться, а если что заметите, то об этом немедленно сообщайте.

Помимо этого в деревнях по ночам поочередно от каждого дома наряжалось дежурство, ходили и наблюдали за происходящим, в случае какой-либо опасности обязаны были звонить в било, которое висело в середине деревни. Дежурный ходил с колотушкой в руках и звук от неё был слышен до утра, это значило, что всё в порядке. Поскольку из мужчин в нашем доме в то время самым старшим был я, то мне и приходилось дежурить, несмотря на малый возраст. Так было и в других семьях.

Запомнился в годы войны и такой факт: в сторону Ярославля вдоль Волги с севера осуществлялись периодически массовые пролёты самолетов типа По-2, как правило, в группах было по 3–6 самолётов. Думаю, что это их перегоняли на фронт через аэродром Дядьково в городе Ярославле с каких-то заводов-изготовителей.