Чтение онлайн

Злобоеж не ожидал, что получит сопротивление, наткнувшись на шип соплеменника. Надувшись как шар, лавируя хвостом, он ловко кружил на месте, не давая мне сосредоточиться для атаки, затем резко выпустил воду, словно реактивный двигатель, и хвостом, который в свою очередь преобразился в тонкое полотно пилы, стремительно налетел на медузу, вскрывая её желудок. Этот произвол надо было как-то остановить, чтоб не остаться без кислорода, но как? Впереди зубастая-клыкастая пасть, по бокам шипы, хвост-пила, настоящая машина смерти. Несколько моих выпадов с шипом в руке пустили красную струйку из его хвоста, ответная атака пустила уже из меня струйку крови. Бой затягивался, но более одиннадцати минут интенсивной борьбы я не смогу без кислорода, а мешочек-то ушел к небосводу, к медузе не подойдешь, ее сразу прихлопнет злобоеж, да она сама, изменив шапку-гриб на обтекаемую форму кальмара, включила реактивную тягу, дала ходу от побоища, успев уплыть довольно далеко.

Медленно, но уверенно, здравый смысл, наверное, в сотый раз решил уйти от меня. Но меня так просто не возьмешь, вся моя жизнь – борьба за выживание, и я предпринял последнюю атаку. Наши шипы вошли в тела друг другу, но, в отличии от злобоежа, мой шип длиннее, сумел пробить его воздушный пузырь и выпустил кислород. О2 с шипением вырвался наружу и, собравшись в шарик, медленно (в связи с малой гравитацией в 1,32 м/с2) проплыл мимо моих рук по шипу злобоежа, задержался слегка на его кончике, мне осталось просто наклонить голову и ткнуть в него нос, втянуть в легкие. Чистый кислород делает свое дело быстро, он вернул меня в боевое состояние. Освобождаться от иголок злобоежа я не стал, превозмогая боль я все дышал и дышал, насыщая кровь живительным газом. В отличие от медузного, вкус газа напоминал земляничную лиману, растущую на самом низменном плато. Когда-то приходилось собирать ее, на рынке она стоила баснословных денег, из-за короткого времени хранения и опасности погружений в двадцать пять километров, а так себе водоросль как водоросль.

Злобоеж также замер, полагая, что на шипах я умру скорее, как любая его добыча, из-за раздутого брюха он не видел, что я делал. Слегка подергиваясь, я хитрил, распустил пояс и шарфик на груди, перехватил ими его жесткие плавники на спине и боковой нижний, сделал себе надежное крепление. Злобоеж почувствовал мое ослабление, сдулся и сложил шипы, надеясь увидеть меня мертвым. В это время я, схватившись за повязки, притянул его к себе, не давая снова поднять шипы, губами прильнув к отверстию с выделяющимися кислородом и кровью. После десятиминутной карусели мой противник сдался, соглашаясь на роль нового симбионта афалий.

Далее в мою жизнь пришло разнообразие – покалывая копьем, я с трудом уговорил его плыть в нужном мне направлении, вдогонку уплывшей медузе. Необузданная лошадка, увидев ее, с новой силой предприняла атаку, не обращая внимания на мои покалывания шипом. Но подплыв поближе, он равнодушно отвернулся от нее, это была великая тайна злобоежей. Почему он ее не атаковал до конца?

Злобоеж, выбившись из сил, потеряв изрядно крови, ослабел так, что я решил привязать его в себе. С ним было даже удобно, он плавает быстрее, чем медуза, кислород из пробитой дыры выходил завидной порцией, плюс ароматизированный дорогим запахом. Впрочем, он ему не нужен, как и скату, пока не спит, а мне его порции хватает довольно прилично, но все же приходилось обращаться и к проверенному вонючему. Если отгодовать до взрослого возраста, можно путешествовать даже без медузы, главное, суметь его выходить и приручить. Но что-то он стал сдавать… И чем его кормить? Рыба нас обходила стороной. На свой страх и риск потерять его отплыл в сторону и подбил пару крупных рыб, но пленник есть отказался, пришлось отдать их медузе.

Пока я ломал голову, что делать, загадка решилась сама собой. Проплывая мимо меня, дикая ядовитая медуза норман вызвала большой интерес моего монстра, он вяло рвался в атаку. Поддавшись любопытству, я подплыл к жертве, злобоеж хвостом вперед разрезал ее пополам и заглотил содержимое ее желудка. После этого он набросился на стайку рыб, которая быстро ретировалась стороной. Любопытство захватило меня, раз ему нравятся медузные отходы, надо предоставить возможность поесть вдоволь. Опустились глубже в более жаркие воды, ведь норманы не плавают в одиночестве. Точно, как и предполагал, под нами находилась огромная плантация водорослей. Отвязав неокрепшего своего ручного монстра, нырнул вниз, прошуршав по зарослям, расцарапав тело мелкой наждачкой листвы, выгнал десяток медуз. Одна из них была огромна, и через желейное тело просматривался полный желудок. Пленник, уже не бросаясь с голодухи, медленно как бы осматривая пациента, поднырнул под брюхо и сделал надрез в боку аккурат напротив желудка. Содержимое вышло густой массой, средь всего было несколько рыбешек. Учитывая регенеративное свойства медуз, она еще долго будет жить, даже рубца не останется от профессионального вмешательства, бывали случаи, что две половинки медузы образовывали две новые особи. Доктор заглотил содержимое, а рыбку оставил на десерт. Жмурясь, долго чавкал, прежде чем проглотить.

Вернулись к своей медузе, после размышлений я вогнал ей в анальное отверстие руку и достал непереваренную рыбу, отдал злобоежу, он с радостью ее употребил.

– М-да, теперь она голодная.

Из-за шляпы сверху выскочила стайка килек, удар пики подцепил три рыбки, затолкал в ее пустой желудок, осмотрелся, больше нет поблизости. Пленник оказался сообразительный, проследив мои действия, решил помочь, на своей скорости раскрывая клыкастую пасть, гонялся за дичью, словно собака на поводке из моих повязок. Через десять минут желудок медузы заполнили под завязку.

Злобоеж под занавес умудрился атаковать метровую акулу.

– Ну как мне ее втиснуть, – глядя в его милые глаза, отпустил добычу. – Медуза не безразмерна, желудок переполнен. В следующий раз помельче лови, хорошо?

Симбионт обиделся, надулся шариком и не реагировал на мое присутствие, всякий раз подымая шипы, когда я пытался погладить его по голове. Зато через полцикла, когда я приступил к опорожнению желудка медузы, злобоежа было не узнать, он выписывал такие восторженные пируэты.

Мы подружились, и я решил отпустить его с поводка. Злобоеж сам следил за полнотой желудка медузы, когда сквозь прозрачное желейное тело цвет содержимого менялся на темно-синий, тыкал меня иглой, чтоб я быстрее угощал его. И сразу уплывал на рыбный промысел, приносил столько, что хватало и мне.

Впоследствии я сделал вывод, что в нашем мире все завязано на симбиозе. В желудке медузы собирается много мелких рачков, скелетов от рыб, которые не могут перевариться, тогда мы прочищаем его, сохраняя жизнь ей и себе. В дикой природе этой процедурой занимаются злобоежи, они не имеют кишечника, и им приходится добывать уже готовую питательную субстанцию. После ее употребления они могут проглотить и живую пищу, пока в желудке находится биоактивная масса медуз, которая продолжает переваривать все содержимое. Чтоб не умереть, они должны постоянно кого-либо съедать, дабы не допустить пустоты желудка. Взамен в благодарность медузам он своей безрассудной агрессивностью рубил все на своем пути, засыпая мелко изрубленной биологической массой всю округу, которая, в свою очередь, оседала на водорослях. Затем поглощалось мелкими ракообразными и мальком, а после окончания замкнутого цикла все попадало в желудок медуз.

Проплывая мимо меня, афалии с удивленными лицами от восхищения вперемешку со страхом спешили уплыть от греха подальше. Путешествуя по течениям, мы приближались к Городу, и здесь случилось то, чего не ожидал. Сотни афалий, заметив, что колючий монстр у меня на привязи, совсем потеряли страх, подплывали так близко, что злобоеж кипел от злости, бросаясь на них, но зевак не уменьшалось, казалось весь город вышел поглазеть на диво дивное. Один зевака на сытой медузе подплыл так близко, что звериный инстинкт колючего монстра не выдержал своего пустого желудка и произвел атаку, разрезав медузу пополам, заодно и наездника. Находящиеся неподалеку стражи кинулись в защиту, выпуская из скатов разряд тока, зеваки замерли от шока, злобоеж отступил за меня, слегка вздрагивая, но сменить свой гнев на милость не желал.

– Не стреляйте! – я перекрыл линию огня арбалетов и помповых ружей. – Эта моя собственность. Опытный образец приручения новой породы в борьбе за выживание. Я провожу исследования…

– Если он твой, то останови его, ты должен ответить за смерть афалии, – ревела толпа.

– Он не желает вам зла, ему надо всего-то покоя. Я просил вас держаться подальше. Уйдите на пару десятков метров, ему чуждо скопление каких-либо существ.

– Так зачем же ты его привел в Город? – задал вопрос блюститель порядка, держа помповое ружье на взводе.

– Тмин, подожди, я отвечу на этот вопрос, – вперед выплыл Страж, расталкивая толпу с противоположной стороны, и с напущенной интонацией, стоя на скате, приклонил колено и добавил, – приветствую тебя, мой спаситель.

Толпа, увидев приклоненного стража, быстро затихла, это был знак большого уважения имеющих заслуги перед обществом. Лишь скрежет клыков злобоежа было слышно на сотню метров.

– Ты!? Вот не ожидал увидеться, – радость перекрыла мое смятение.

– Ну как, счет увеличил? – улыбаясь своей восхитительной улыбкой, медленно повернулся он к толпе. – Перед вами естествоиспытатель природных явлений, исследователь глубокого коматозного состояния. Он работает над скрытыми возможностями афалий в состоянии кислородного голодания, также подбирает разные варианты симбиоза для облегчения нашей жизни.