В нежном мареве
Шрифт:
Кондрату Шашину, брату по Делу
Мёрзлая, лисья страна,
Сонныя, тленныя звуки,
Глыбы литого говна,
Жосткия смрадныя руки.
А внутри меня злобный Хомяк,
Он раздирает мне Печень.
На Горизонте маяк
В просизи измертва-млечен.
Но всё-таки я полюбил
Моря прогорклого пенность,
В скрып ваших слабых стропил
Я привнесу Невьебенность.
Мне злобный доктор Ойболид
Стишьки корябать не велит.
Жил Александог' Гег'цович…
Еврейский музыкант
Между Тартаром и Лимбом
Жил Абрам Семеныч Либман,
В Кресле ездил Инвалидном
По росе.
Мыслил Жопой, как и все.
Я складка смертнаго изгиба,
Я охуел.
Я добрый зьверь, я злая рыба,
Я щто-то ел.
Два Шiбздика, накрасив губки,
Радеют в мне.
А вам милы лишь месорупки,
Оне одне.
1.
Я с ляуфом тэмпуса бикейм ещо бедняе,
А силы светлыя пиздык меня, пиздык.
2.
Есть некотрые мымзики, большые мне друзья
(В дествительности их, я знаю, нету ни Хуя) -
В телефоньчик мне зьвонят из Бонна там, из Праги.
Но это что кирпичь ебать — ведь я
Являюся листком бумаги,
На коем накорябаны слова,
Причом немного, ровно два.
Есь прочтет их сквозь тежолыя воздушныя очьки
И порвёт листок сей на Хуй в мелкие клочки.
А потом созжот их, взвеет их костром,
Поглядит на чорныя угли
И разсеет пепел над одром
Златопиздыя земли.
когда Пихтатырь всеблагой
в меня вставляет Шпынь тугой
я изгибаюся дугой
и становлюсь совсем другой
я сам себе тогда как мать
но во сто крат мне слашще знать
что будет это же опять
когда опять всё будет блять
Ах, какие мальчики
Умные теперь!
В это царство мудрости
Мне закрыта дверь.
Я могу лишь пальчиком
По столу стучать,
Когда был я мальчиком,
Умным не был, чать.
Может, обаяние
И было у меня,
А вот образование —
Так себе, хуйня.
О, воткни Мъне в Серце серц пычолкино жалко,
Обрати Мой сладкой Дух в горькой Дым
Тебе будет холодно, а Мъне будет жарко,
Радуйтеся, радуйтеся,
Е
ло
хим!
Словеса Мои сотри со столпов Еноха,
Йобни Меня в Бошку Жазлом Твоим
Тебе будет хорошо, а Мъне будет пълохо
Радуйтеся, радуйтеся,
Е
ло
гым!
Мать Моя — святая семипиздая Маруся,
В Жевоте Ее построй хлебный Рим
И Я стану прям как Ты, клянуся, ой, клянуся,
Радуйся, ой, радуйся,
Трым тырым пым пым
Я говорю Ему: как стало много тьмы,
Как стало света мало!
Скажи, скажи, что можем сделать мы?
А Он: заткни Ебало!
Русская земляха
Со мною говорит:
Сыграй, сыграй мне Баха,
Взорви, взорви Вол-стрит.
Раю ты мой, раю,
Горний крин в хлеву!
Баха не сыграю,
Но Вол-стрит взорву.
Есьли щто-то проесходит,
Я сьмеюсь,
А когда Пизьдец приходит -
Ах! боюсь.
В ужасном Космосе, среди
Сломатых звезд
С указкой пробковой в Груди
Сидит Максим и моё Серце ест.
Когда кусок последний он проглотит,
Я ёбнуся Лицем о каменную Русь
И в тихой Рай взлечу сквозь пламя новой плоти,
Как Андалузский Гусь.
Я люблю бродить по улицам
Меж заводов и кладбищ -
При ходьбе позабывается,
Что я сир и нищ.
Там на улицах афишечки
И помойные бачки,
Продавают в лавках пышечки,
Крышечки, крючки,
Там и стужа зимовейная,
Там и летошний сугрев,
Много юношей пригожыих,
Статныих дерев.
Но в золе умочка бедного
Тлеет Мысель все одна -
Что когда-нибудь я Медного
Встречу Кабана -
Над Москва-Рекой кремневою,
Или цынковой Невой,
На Остоженке, на Лиговке,
Иль на Моховой -
Не капризного, не шумного,
С тьоплым Дымом из Нозьдрей,
Очень правильного, умного
И без волдырей.
Попечотся он по-божески
Обо мне — ржаном Шише
И откроет тайну сладкую
Он моей Душе,
Пищу райскую, молочную
В Рот мне вложет, молвит: Жуй!
И на звёздочку полночную
Мне заменит Хуй.
Голос мой прелестный,
Сьмех мой озорной -
Флюгер мой небестный,
Компас мой земной.
В подземном слышь вагоньчике
Я прислонюсь к дверям,
И вот они откроются,
И некой шов распорется,
И выпаду из поезда
Я вдруг наружу прям.
Остановясь, как маятник,
Увижу сквозь тоннэль,
Как пцицы в кубках маленьких
Кровавый носят хмель.
И встретят меня Радеки
На небе голубом,
И буду с чорной радуги
С чуть видным я нимбум,
В тиарочке с гербом
Смотреть, как им воюется,
Сухим крилом звеня,
И будет Революция
Продолжаться без меня.
памяти Д.А. Пригова
Иногда мне кажется —
Действительно всё правда,
Но порой внезапно вдруг -